Оле расхохотался.
-- Смотри-ка, он сердится, -- сказал он, -- ей Богу же, сердится. Здорово же я поддел тебя, Иргенс!
Агата оделась и пошла с ним. Оле крикнул ей с порога:
-- Ты ведь скоро вернёшься, Агата? Ты не забыла, что мы идём сегодня в Тиволи с Тидеманами?
На улице Иргенс посмотрел на часы и сказал:
-- Сейчас ещё немножко рано. Если вы ничего не имеете против, мы можем пройтись до дворца.
И они направились к дворцу. Музыка играла, люди волнами двигались взад и вперёд по парку. Иргенс опять говорил остроумно и интересно о разных предметах, Агата тоже болтала, слушая с любопытством его слова, изредка вскрикивая от восхищения при каком-нибудь особенно удачном выражении. Невольно она часто взглядывала на его лицо, красивое лицо с густыми закрученными усами, чуть-чуть широким, сочным ртом. На нём был сегодня новый костюм, и она заметила, что он был такого же синеватого цвета, как и её платье. Кроме того, на нём была шёлковая рубашка и серые перчатки. Шёлковая рубашка...
Проходя мимо церкви Спасителя, он спросил её, часто ли она ходит в церковь, и она ответила, что да. А он?
-- О, нет, не очень часто.
Это нехорошо с его стороны.