Решили заглянуть на минутку к Иргенсу и попробовать коньяк, а потом вернуться в "Гранд". Тидеман и адвокат пошли вперёд.
-- А недурно, что мы завели себе этих купцов, -- оказал Иргенсу художник Мильде. -- Они иногда бывают очень полезны.
Иргенс в ответ пожал плечами, что могло обозначать что угодно.
-- А придёшь к ним, -- чувствуешь, что ты совершенно не в тягость, наоборот, ты оказываешь им любезность своим посещением, это льстит им. А уже если обойдёшься с ними по-приятельски, выпьешь на "ты", так они уже совершенно довольны. Ха-ха-ха, разве я не прав?
Адвоката остановился, поджидая их.
-- Чтобы не забыть, нам следует определённо условиться насчёт проводов Ойена, -- сказал он.
Да, да, правда, все позабыли об этом. Ну, да, конечно, Ойен собирается ехать, надо что-нибудь устроить.
Дело было в том, что писатель Ойен написал два романа, которые перевели на немецкий язык. За последнее время у него расстроились нервы, работа изводила его, и надо было устроить ему отдых. Он рассчитывал на премию и имел шансы получить её. Паульсберг сам рекомендовал его, хотя и не особенно горячо. Товарищи решили тогда отправить Ойена в Торахус, маленькое местечко в горах, где воздух очень полезен для нервных больных. Ойен собирался ехать через неделю, деньги были обеспечены. Оле Генриксен и Тидеман проявили большую готовность и щедрость. Оставалось только устроить маленький кутёж на прощание.
-- Но у кого же мы соберёмся? -- спросил художник. -- У тебя, Гранде? У тебя ведь большая квартира.
Гранде ничего не имел против, конечно, можно собраться у него, он переговорит с женой. Дело в том, что Гранде был женат на фру Либерии, с которой непременно нужно было переговорить предварительно. Решили пригласить Паульсберга с женой, в качестве гостей; Тидеман с женой и Оле Генриксен, как жертвователи, подразумевались, конечно, сами собой.