Но это число оказывается еще болѣе капризнымъ, чѣмъ онъ ожидаетъ: оно не выходитъ, и крупье загребаетъ лопаткой его деньги. Онъ это дѣлаетъ медленно и неохотно. Ему навѣрное было бы пріятнѣе, если бы опять вышелъ тринадцатый номеръ -- это еще больше завлекло бы богатаго игрока, деньги котораго, рано или поздно, все равно станутъ добычей игорнаго дома.
Послѣ четырехъ попытокъ добиться желаемаго номера терпѣніе покидаетъ господина изъ Зинвара. Онъ съ гнѣвомъ обращается къ сыну:
-- Я говорю тебѣ, Паво, я ни за что больше не ггоставлю на тринадцатый номеръ, я довольно проигралъ на этомъ проклятомъ номерѣ.
И онъ становится все болѣе раздражительнымъ: лакей, у котораго скрипятъ сапоги, получаетъ совѣтъ удалиться подобру-поздорову, румынъ награждается молніеноснымъ взглядомъ за то, что недостаточно скоро собираетъ свой выигрышъ и этимъ задерживаетъ игру. Господинъ изъ Зинвара начинаетъ жаловаться и на зрителей, которые постоянно тѣснятся вокругъ него. Неужели же имъ рѣшительно нечего дѣлать, какъ только глазѣть на него? Онъ подзываетъ знакомъ молодую дѣвочку изъ толпы и говоритъ:
-- Не тебѣ ли я далъ сегодня золотой?
Дѣвочка краснѣетъ и дѣлаетъ книксенъ.
-- Да, господинъ,-- отвѣчаетъ она.
-- Зачѣмъ же ты, дитя мое, стоишь здѣсь и не уходишь?-- Ея красныя губки дрожатъ, но она молчитъ и опускаетъ глазки. Господинъ изъ Зинвара внимательно оглядываетъ ее и даетъ ей еще золотой.
-- Вотъ возьми это и приходи послѣ игры въ полночь ко мнѣ.
Молодая дѣвочка густо краснѣетъ, дѣлаетъ еще почтительнѣе книксенъ и уходитъ, улыбаясь всѣмъ присутствующимъ.