-- Вотъ видите, какъ слѣдуетъ играть,-- обратился онъ весело и любезно къ старому воину.
Тотъ ничего не слышалъ, весь поглощенный своей игрой на жалкіе гроши. Румынъ внимательно слѣдилъ за возрастающей нервностью господина изъ Зинвара, обмѣнялся взглядомъ съ крупье, забралъ свой выигрышъ и прекратилъ игру.
Господинъ изъ Зинвара теперь чистъ, какъ ободранная липка. Онъ только что поставилъ все, что у него оставалось -- нѣсколько сотенъ -- на черное и проигралъ. Онъ растерянно оглядывается вокругъ. Онъ очень блѣденъ.
-- Къ чорту съ чернымъ цвѣтомъ! -- кричитъ онъ.
Затѣмъ онъ погружается въ раздумье. Крупье не спускаетъ съ него глазъ. Машинально выплачиваетъ онъ старому воину его ставку, не разбирая, выигралъ ли тотъ или проигралъ. Господинъ изъ Зинвара продолжаетъ сидѣть неподвижно,-- онъ, повидимому, что-то обдумываетъ. Отчего онъ не уходитъ? Онъ медленно стаскиваетъ съ пальца одно кольцо за другимъ и протягиваетъ ихъ крупье. Тотъ окидываетъ ихъ взглядомъ знатока, спокойно опускаетъ въ желѣзный ящикъ и передаетъ господину изъ Зинвара три свертка съ золотомъ -- три тысячи. Никто не произноситъ ни слова. Онъ держитъ съ минуту тяжелые свертки въ рукѣ, вздрагивая всѣмъ тѣломъ. Внезапнымъ движеніемъ приподнимается онъ со стула и ставитъ всѣ три свертка на черное. Золотыя монеты глухо звенятъ въ ихъ бумажныхъ оболочкахъ. Колесо вертится, оно вертится легко и беззвучно, шарикъ дотрогивается то до одного номера, то до другого,-- наконецъ, колесо останавливается.
-- Красное.
Господинъ изъ Зинвара вскакиваетъ, хватается обѣими руками за голову, испускаетъ полузадушенный крикъ и покидаетъ игорную залу.
V.
На слѣдующее утро лакей -- настоящая старая сплетница -- разсказалъ мнѣ, что господинъ изъ Зинвара проигралъ наканунѣ вечеромъ пятьдесятъ четыре тысячи. Паво же отправился изъ игорнаго дома къ себѣ въ палатку торговать, а теперь онъ, то-есть лакей, только что встрѣтилъ его у фонтана: онъ шелъ съ непокрытой головой и громко говорилъ самъ съ собой илм, вѣрнѣе, какъ будто читалъ кому-то проповѣдь. Впрочемъ, никакой священникъ не могъ такъ проповѣдывать, какъ Паво, когда онъ принимался за это.
-- Бѣги отъ искушенія,-- повторялъ онъ нѣсколько разъ,-- повернись спиной къ соблазну. Ты протянешь ему только палецъ, а онъ сейчасъ захватитъ все твое сердце. Неужели ты такъ глубоко погрязъ, что я, твой блудный сынъ, долженъ тебя предостерегать отъ соблазна?