Да, Паво дѣйствительно говорилъ очень убѣдительно, и лакей полагалъ, что онъ заучивалъ рѣчь, которую собирался произнести передъ отцомъ сегодня утромъ.
Этотъ проныра-лакей всюду совалъ свой носъ и все зналъ.
-- Вы хотите сегодня уѣхать? -- сказалъ онъ мнѣ.
А я, между тѣмъ, въ гостиницѣ не сказалъ объ этомъ ни слова, даже не спрашивалъ счета.
-- Откуда ты это знаешь? -- спросилъ я.
-- Я ничего не знаю,-- отвѣтилъ онъ,-- но вы сказали на почтѣ, чтобы всѣ письма, которыя придутъ на ваше имя, посылались вамъ вслѣдъ, и заказали экипажъ къ пяти часамъ -- къ отходу парохода.
Даже это разнюхалъ онъ. У меня явилось такое чувство, какъ будто этотъ нахальный проныра шпіонитъ за мной, и я почувствовалъ къ нему отвращеніе. Гнѣвъ охватилъ меня, я не могъ вынести его наглыхъ взглядовъ,-- у него была пара глазъ, которые пронизывали меня, точно ледяной вѣтеръ.
-- Убирайся вонъ, собака! -- крикнулъ я.
Онъ стоялъ, не шевелясь. Да, наглецъ даже не тронулся съ мѣста. Онъ держалъ обѣ руки за спиной. О чемъ думалъ онъ? И что дѣлали его руки тамъ, за спиной? Нѣтъ ли у него какого-нибудь дурного намѣренія?
-- Мнѣ очень больно отъ того, что вы только что сказали,-- произнесъ онъ, наконецъ.