Но, говоря это, она на всякій случай поспѣшила запрятать въ карманъ деньги, которыя разбросала по столу.
-- Я хотѣлъ бы вамъ задать еще одинъ вопросъ,-- сказалъ я,-- если вы согласитесь спокойно выслушать меня.
-- Задать мнѣ вопросъ? -- отвѣтила она презрительно.-- Я не хочу имѣть никакого дѣла съ тобой. Ты, вѣрно, опять хочешь говорить о Ганнѣ? Это вѣчное пережевываніе прошлаго, эти вѣчные разговоры о Ганнѣ нагоняютъ на меня тошноту, и я становлюсь такой скверной. Нѣтъ, нѣтъ, этимъ вѣдь не проживешь!
-- Не хотѣли ли бы вы перемѣнить образъ жизни... уйти отъ этой жизни? -- спросилъ я.
Она сдѣлала видъ, что не слышитъ, и опять принялась что-то прибирать и приводить въ порядокъ. При этомъ она посвистывала, какъ бы желая придать себѣ мужества.
-- Уйти отъ этой жизни? -- спросила она, внезапно останавливаясь передо мной. -- Зачѣмъ? Къ чему? И куда мнѣ уйти? Кто захочетъ жениться на мнѣ? Кто захочетъ взять такую, какъ я? А служить я не желаю.
-- Вы могли бы попробовать уѣхать отсюда и въ другомъ мѣстѣ начать вести честную жизнь.
-- Какая нелѣпость! Замолчи лучше! Что ты -- миссіонеромъ сталъ, что ли? Зачѣмъ мнѣ уѣзжать отсюда? Я чувствую себя здѣсь очень хорошо. Знаешь что? Вели-ка принести еще бутылку вина! Но только для насъ двоихъ, другимъ мы ничего не дадимъ. Гина! -- крикнула она въ дверь.
Она заказала вино, принялась пить его и становилась все менѣе и менѣе привлекательной. Теперь отъ нея нельзя было добиться разумнаго слова. Она, почти не переставая, мурлыкала какіе-то отрывки уличныхъ пѣсенъ или сидѣла въ глубокомъ раздумьѣ. А затѣмъ снова начинала пить, и ея поведеніе становилось все болѣе отталкивающимъ. Она непремѣнно хотѣла сидѣть у меня на колѣняхъ, поминутно высовывала языкъ и повторяла при этомъ:-- На, вотъ -- смотри! -- наконецъ, она прямо спросила:
-- Останешься ты со мной на ночь?