Да, Элина хорошо помнила туфли. И чтобы доказать сестрѣ, какая она умница, она принялась очень подробно описывать эти туфли.
-- Теперь уже недалеко до зимы,-- говоритъ больная,-- и въ окно такъ страшно дуетъ, что мохнатая тряпка, которая виситъ тамъ на гвоздѣ и которою онѣ обѣ моются, совсѣмъ промерзаетъ и становится жесткою. Элина могла бы купить пару такихъ теплыхъ туфель.
И обѣ сестры взглянули другъ на друга. О, Элина совсѣмъ не такъ глупа.
Да, да, Элина могла бы взять тѣ цвѣты, которые принесутъ ей, умершей. Ну, конечно, она могла бы это сдѣлать... По воскресеньямъ по улицамъ гуляетъ такая масса людей. А сколько людей ѣдутъ съ цвѣткомъ въ петличкѣ, да, какъ часто проѣзжаютъ мимо нихъ въ экипажахъ мужчины съ цвѣтами въ петлицѣ! Навѣрное, они покупаютъ эти цвѣты.
Элина спрашиваетъ, не можетъ ли она купить также и котенка?
Да, если у ней останутся лишнія деньги. Но, прежде всего, она должна купить теплыя туфли.
Такъ порѣшили онѣ между собой, и никому не было никакого дѣла до того, что эти дѣти порѣшили между собою.
Только Элина должна была помнить, что цвѣты надо взять въ тотъ же день, пока они еще не завяли.
-- Какихъ лѣтъ была больная дѣвочка? -- прервалъ я разсказчика.
-- Полагаю, лѣтъ двѣнадцати-тринадцати. Ну, да вѣдь тутъ годы не при чемъ: у меня была сестренка, она училась греческому языку еще совсѣмъ крошкой. Но Элина, какъ вамъ извѣстно, потерпѣла неудачу. Собственно говоря, наказана она не была. Полиція только постаралась нагнать на нее спасительный страхъ, и можно сказать, что дѣвочка сравнительно дешево отдѣлалась. А затѣмъ школьная учительница "занялась" ею. Знаете ли вы, что значитъ "заняться" ребенкомъ? Это значитъ -- чѣмъ-нибудь отличать его отъ другихъ, постоянно испытывать его и тайно наблюдать за нимъ. Элину вызывали во время перемѣны: