-- Пойдите и заплатите фіакру этой дамы.
При этомъ бросаю на столъ двадцатифранковую монету. Дама поражена и оглядываетъ меня съ большимъ изумленіемъ.
Я усаживаюсь поудобнѣе на своемъ мѣстѣ, продолжаю разглядывать, какъ ни въ чемъ не бывало, журналы и радуюсь, что проучилъ эту даму.
Она садится за другой столъ. Гарсонъ возвращается, отдаетъ ей сдачу, получаетъ франкъ на чай, кланяется и уходитъ. Сдача остается лежать передъ ней на столѣ.
Въ ресторанъ входитъ господинъ, котораго она знаетъ; она подзываетъ его. Она разсказываетъ ему о томъ, какъ я невѣжливо поступилъ съ ней, пославъ гарсона расплатиться, показываетъ сдачу, лежащую передъ ней, пожимаетъ плечами и качаетъ головой.
Господинъ посылаетъ ко мнѣ гарсона съ 20-тифранковой монетой. Съ невозмутимымъ спокойствіемъ я беру монету и опускаю ее въ карманъ.
Вдругъ дама подходитъ ко мнѣ. Мое хладнокровіе бѣситъ ее. Она непремѣнно хочетъ, чтобы послѣднее слово осталось за ней.
-- Получили вы обратно ваши деньги? -- спрашиваетъ она.
-- Да, благодарю,-- отвѣчаю я холодно
-- Я заняла у этого господина луидоръ,-- обращается она къ моему сосѣду и затѣмъ объясняетъ ему, какъ я невѣжливо поступилъ, пославъ гарсона. Она обращается съ тѣмъ же ко всѣмъ, окружающимъ насъ; я, повидимому, глубоко оскорбилъ ее, и она ищетъ сочувствующихъ людей. Всѣ начинаютъ принимать въ ней участіе и комментировать "происшествіе". Я слышу слово "иностранецъ"; всѣ присутствующіе на сторонѣ дамы.