-- Въ городъ, не надолго.
Пауза.
-- Сюда пріѣзжалъ какой-то человѣкъ и написалъ въ газетахъ о твоей машинѣ, -- сказалъ Фалькенбергъ.
-- Капитанъ также уѣхалъ?
-- Нѣтъ, капитанъ дома. Онъ немножко поморщился, когда пришло твое письмо.
Мнѣ удалось залучить Фалькенберга на нашъ старый чердакъ. У меня въ мѣшкѣ лежали еще двѣ бутылки вина, которыя я и подарилъ ему. Ахъ, эти бутылки, которыя я столько времени таскалъ взадъ и впередъ милю за милей, да еще со всякими предосторожностями, наконецъ-то онѣ мнѣ пригодились. Если бы не онѣ, то Фалькенбергъ никогда не разсказалъ бы такъ много.
-- Почему капитанъ поморщился, когда пришло мое письмо? Развѣ онъ видѣлъ его?
-- Дѣло было такъ, -- сказалъ Фадькенбергъ, -- барыня была въ кухнѣ, когда пришла почта. "Что это за письмо съ такимъ множествомъ марокъ?" спросила она. Я распечаталъ его и сказалъ, что это письмо отъ тебя и что ты будешь здѣсь одиннадцатаго.
-- Что же она тогда сказала?
-- Она больше ничего не сказала. "Такъ онъ будетъ здѣсь одиннадцатаго?" спросила она только еще разъ. Да, отвѣтилъ я, такъ онъ пишетъ.