-- У меня нѣтъ свидѣтельства. Я никогда не просилъ свидѣтельства. Но вы сами услышите.
-- Ну да, ну да, пожалуйста.
Она пошла впередъ, а онъ послѣдовалъ за ней. Когда растворилась дверь, то я увидалъ комнату, увѣшанную картинами.
Служанки бѣгали взадъ и впередъ по кухнѣ и поглядывали на меня, чужого человѣка; одна изъ нихъ была очень хорошенькая. Я сидѣлъ и радовался, что выбрился какъ разъ въ этотъ день.
Прошло минутъ десять, и Фалькенбергъ началъ настраивать. Барыня опять вышла въ кухню и сказала
-- А вы умѣете говорить по-французски? Это болѣе, нежели я умѣю.
Слава Богу, на этомъ дѣло и кончилось. А то и мнѣ пришлось бы главнымъ образомъ вертѣться вокругъ, "яичницы", и "ищите женщину", и "государство, это -- я"...
-- Вашъ товарищъ показалъ мнѣ свой аттестатъ, -- сказала барыня.-- Вы, оказывается, хорошіе рабочіе. Я не знаю -- я могла бы телеграфировать мужу и спросить, нѣтъ ли у насъ какой-нибудь работы для васъ.
Я хотѣлъ благодаритъ ее, но не могъ произнести ни слова, -- я глоталъ слезы.
Неврастенія.