Послѣднія слова я слушалъ, какъ во снѣ, и не былъ въ состояніи отвѣчать.
-- Почему вы молчите?
-- Вы спросили, спалъ ли я на чердакѣ? Да.
-- Въ самомъ дѣлѣ? И вамъ не было тамъ очень дурно спать?
-- Нѣтъ.
-- Ну да, да, да... Мы отправимся домой попозже, днемъ.
Она повернулась и ушла, и при этомъ лицо ея пылало до самыхъ корней волосъ...
Ко мнѣ подошелъ Харольдъ и попросилъ сдѣлать ему змѣя.
-- Хорошо, я сдѣлаю тебѣ змѣя, -- отвѣтилъ я, не выходя изъ своего растеряннаго состоянія, -- я сдѣлаю тебѣ громаднаго змѣя, который будетъ взлетать до самыхъ облаковъ. Вотъ увидишь, что я сдѣлаю тебѣ такого змѣя.
Мы проработали съ Харольдомъ часа два надъ змѣемъ. Харольдъ былъ славный мальчикъ и искренно увлекся сооруженіемъ змѣя, а что касается до меня, то я думалъ о чемъ угодно, только не о змѣѣ. Мы устроили хвостъ въ нѣсколько метровъ длины, клеили и крутили бечевки; раза два къ намъ приходила фрёкенъ Елизавета и смотрѣла на нашу работу. Она была такая же милая и живая, какъ всегда, но она для меня больше не существовала, и мысли мои были заняты не ею.