Когда я вернулась, онъ сосчиталъ деньги и сказалъ:
-- Здѣсь больше ста кронъ. Я даю вамъ на чай десять кронъ... Да, да,-- слышите: я хочу вамъ дать десять кронъ на чай.
И онъ далъ мнѣ золотую монету, пожелалъ мнѣ покойной ночи и ушелъ. Я видѣла, какъ онъ остановился на углу и далъ старой хромой нищей крону.
Онъ очень сожалѣлъ вечеромъ слѣдующаго дня, что не можетъ мнѣ возвратить денегъ. А я поблагодарила его за то, что онъ не могъ этого сдѣлать. Онъ откровенно сознался, что прокутилъ ихъ.
-- Да что объ этомъ много говорить, раба! -- сказалъ онъ, усмѣхаясь. -- Вы знаете -- желтая дама.
-- Почему ты называешь нашу кельнершу рабой? -- спросилъ одинъ изъ его пріятелей.-- Ты самъ больше рабъ, чѣмъ она.
-- Угодно пива? -- сказала я, чтобы прервать этотъ разговоръ.
Вскорѣ послѣ этого явилась желтая дама. Ф. всталъ и поклонился ей. Она прошла мимо и сѣла за свободный столъ, но прислонила къ нему два стула, Ф. тотчасъ же подошелъ къ ней, взялъ одинъ изъ этихъ стульевъ и сѣлъ. Двѣ минуты спустя онъ всталъ и произнесъ очень, громко:
-- Хорошо, я ухожу! И я никогда не вернусь!
-- Благодарю васъ! -- отвѣтила она.