Я ногъ не чувствовала подъ собой отъ радости, побѣжала къ буфету и стала что-то тамъ говорить. Я вѣроятно разсказывала, что онъ больше не вернется къ ней... никогда не вернется. Оберъ-кельнеръ опять прошелъ мимо и сдѣлалъ мнѣ рѣзкое замѣчаніе, но меня это нисколько не тронуло, мнѣ было рѣшительно все равно.
Въ одиннадцать часовъ, когда закрыли кафэ, Ф. проводилъ меня до дому.
-- Дайте мнѣ пять кронъ изъ тѣхъ десяти, которыя я вамъ далъ вчера.
Я хотѣла ему отдать всѣ десять, но онъ не взялъ ихъ и отдалъ мнѣ, несмотря на мое сопротивленіе, пятъ кронъ -- "на чай", какъ онъ говорилъ.
-- Мнѣ сегодня такъ весело,-- сказала я. -- Если бъ я могла осмѣлиться попросить васъ подняться ко мнѣ... Но у меня только крошечная каморка.
-- Я не пойду къ вамъ наверхъ,-- возразилъ онъ. -- Спокоймой ночи!
Онъ ушелъ. Онъ опять прошелъ мимо старой нищей, но позабылъ подать ей милостыню, несмотря на то, что она сдѣлала ему почтителыній книксенъ.
Я подбѣжала къ ней, дала ей нѣсколько эръ и сказала ей:
-- Это отъ того господина, который только что прошелъ мимо васъ,-- отъ господина въ сѣромъ костюмѣ.
-- Отъ господина въ сѣромъ костюмѣ?