-- Гойбро? Гойбро читает много? Но если хочешь следить за прогрессом и быть передовым человеком, так ведь надо читать "Газету", я думаю. Гойбро засмеялся, когда я сказал, что "Газета" -- радикальный орган. Уж слишком он важничает. Я -- радикал и говорю, что "Газета" тоже радикальна. Да, она рекламирует и расхваливает себя, -- но, откровенно говоря. почему и нет? Разве у неё нет оснований чувствовать своё превосходство? Все газеты ей подражают, даже подыскиванию заголовков для своих статей им надо учиться у "Газеты". Разве это не правда? Впрочем, пусть говорят что угодно, но "Газета" -- единственный орган, пользующийся известным влиянием. Ведь Люнге -- можно почти буквально сказать -- вручил портфели нашим министрам, а теперь не задумается перед тем, чтобы их снова свергнуть. Конечно, он таким образом разрушает результаты своей собственной работы, но разве в этом вина Люнге? Разве министерство не изменяет своему старому знамени? Надо прекратить такой позор! И Люнге уж об этом позаботится.
-- С тех пор, как ты упомянул про заголовки, я всё время думаю, уж не найти ли мне какое-нибудь другое заглавие для своей статьи?
-- И как она теперь озаглавлена?
-- Теперь она называется просто: "Нечто о сортах наших ягод".
-- Вот что, пойдём в "Гранд" [*] и придумаем другое заглавие.
[*] - "Гранд" -- гостиница в Христиании, в ресторане которой собирались деятели искусства и литературы.
Но когда они пришли в "Гранд" и взяли себе по кружке пива, Бондесен переменил своё решение. Правда, "Нечто о сортах наших ягод" -- совсем не подходящее название статьи для "Газеты", оно некрасиво, кажется каким-то деланным и к тому же не уместится в одной строчке. Но всё же это заглавие вполне соответствует скромной работе дебютанта, которую предстоит положить на стол выдающегося редактора. Они предоставят самому Люнге придумать название, ведь нет равного ему в деле изобретения пикантных заголовков. "Нечто о сортах наших ягод" -- пока хорошо и так, не надо прибавлять ни одного слова больше.
Молодые люди снова вышли на улицу. Подходя к дому, где помещалась редакция "Газеты", они оба невольно замедлили шаги. Бондесен казался сильно смущённым. Название "Газеты" красовалось над воротами, на фасаде дома, на оконных ставнях, на дверях -- всюду, где только можно было его поместить. Из типографии доносилось жужжание ремней и колёс.
-- Видишь, -- сказал Бондесен, -- дело ведётся в больших размерах!
Он говорил сдавленным голосом, несмотря на весь шум.