Предложение повторяется.
Люнге замечает, что к этому надо отнестись как к временной мере. Нет никакого сомнения, что Илена в будущем ожидает стипендия, так что речь идёт не о бессрочном договоре, а только о временном определённом занятии.
Илен находит предложение прекрасным и вознаграждение очень высоким, он соглашается, и уговор заключён.
Скоро Илену пришлось ещё поспорить с Лео Гойбро, который вмешался в чужие дела и советовал ему не делать этого шага. Не было таких вещей, в которых Гойбро не видел бы несчастья!
-- Вы пожалеете об этом, -- сказал Гойбро. -- Это спекуляция. -- И он пожал руку Илена, с влажными глазами, прося его одуматься.
Но Илен ответил:
-- Я благодарю вас за ваше участие ко мне. Но в данном случае вы должны согласиться, что здесь прекрасное предложение и высокая плата.
Не помогло и то, что Гойбро сильно обиделся и ушёл своей дорогой; слава Богу, Илен теперь больше не зависит от других, притом Эндре Бондесен мог бы тоже снять угловую комнату в случае, если бы она опустела.
Впрочем, скоро выяснилось, что Гойбро совсем и не думал переселяться, он не упоминал больше ни одним словом о работе Илена в "Газете"; вероятно, он был занят другими мыслями. Он стал ещё более замкнутым и всё реже и реже появлялся в комнатах; девушки сидели весь день почти совсем одни. Гойбро стал также менее обходительным за последнее время, он утратил некоторую часть того расположения, которое все питали к нему вначале. Однажды вечером он даже серьёзно рассердил Софию. Всё дело вертелось вокруг глупейшего пустяка, они совершенно неожиданно затеяли спор о браке. Гойбро никак не мог понять, как могла эта чёрствая эмансипированная женщина, со стрижеными волосами, вмешиваться в такие вопросы, как брак; она представлялась ему чем-то вроде мужчины в юбке, существом третьего пола; если её разрезать, из неё посыплются камни. Он был вообще в плохом настроении и давал фрёкен Софии дерзкие ответы. Шарлотта сидела тут же на своём стуле и слушала, но ничего не говорила. Она кривила иногда своё лицо, точно весь разговор был ей неприятен. И всё же Гойбро казалось, что только она могла иметь своё мнение в этом деле, и всё, что он говорил, он говорил исключительно ради неё, хотя он сам горько раскаивался, что сидел здесь с такими мыслями.
Спор начался шутливо с того, что София хотела бы венчаться у городского фогта[*]. Это практично, современно, дёшево, без всякой лжи и шарлатанства с именем Божьим и всем прочим.