-- Боже, как это мне кажется печальным! -- сказала она наконец.
Искренное огорчение, которое звучало в этих словах, обратило на себя его внимание, его артистическое сердце сочувственно затрепетало, он посмотрел на неё тоже почти влажными глазами и сказал:
-- Да, я тоже так думаю, но...
Она вдруг встала с дивана, подошла к нему, прямо к его стулу, положила свои руки ему на плечи и сказала:
-- Не можете ли вы спасти его? Вы это можете.
Он растерялся, её близость, её слова, аромат её дыхания привели его, в самом деле, на мгновение в замешательство.
-- Я? -- сказал он.
-- Да... О, если бы вы это сделали!
-- Я этого, конечно, не сумею, -- сказал он только. Когда он в то же время взял её за руки, она медленно отошла от него и начала ходить взад и вперёд по комнате, склонив голову, и оставила его снова одного.
-- Он мог бы нас слушаться и быть более верным своему прошлому, -- сказал Люнге. -- Тогда бы он управлял в течение всей своей жизни.