-- Уѣхала? Развѣ фрёкенъ не живетъ въ этомъ домѣ?
-- Нѣтъ, это фрёкенъ изъ помѣщичьяго дома, вотъ тамъ наверху. Она уѣхала рано утромъ въ Стокгольмъ.
Я остолбенѣлъ. Она, понятно, не оставила мнѣ никакого письма, никакой записки. Я такъ растерялся, что даже не освѣдомился объ ея имени.
Но теперь для меня все стало безразличнымъ. Нѣтъ, никогда не слѣдуетъ полагаться на женскую вѣрность!
Съ чувствомъ полнаго равнодушія и раненымъ сердцемъ поплелся я въ Гётеборгъ. Да и кто бы могъ это предположить! -- она, которая выглядѣла такой честной и гордой!.. Но пусть! я хотѣлъ перенести это, какъ подобаетъ мужчинѣ. Никто въ гостиницѣ не долженъ видѣть, какъ я страдаю.
-----
Это было какъ разъ въ то время, когда Юлій Кронбергъ выставилъ въ Гётеборгѣ свою большую картину: "Царица Савская". Я, какъ и всѣ, пошелъ посмотрѣть на картину и былъ прямо-таки пораженъ: удивительнѣе всего было то, что царица Савская сильно напоминала мою фрёкенъ, не тогда, когда она смѣялась и шутила, а именно въ то мгновеніе, когда она, выпрямившись, стояла въ пустомъ экипажѣ, какъ бы уничтожая меня грознымъ взглядомъ за то, что я хотѣлъ изобразить лошадь.
И видитъ Богъ, что я опять почувствовалъ на себѣ этотъ взглядъ; картина лишила меня покоя, она слишкомъ чувствительно напомнила мнѣ о потерянномъ счастьѣ. И въ одну прекрасную ночь, вдохновленный этой картиной, я написалъ мою извѣстную критическую статью о "Царицѣ Савской". Въ этой статьѣ я писалъ о "Царицѣ" слѣдующее:
"Она эфіопка, лѣтъ девятнадцати, стройная, заманчиво прекрасная, царица и женщина въ одно и то же время. Лѣвой рукой приподнимаетъ она покрывало съ лица и устремляетъ взоръ на царя. Она не смугла, даже ея черные волосы совершенно скрыты подъ ея серебристо-свѣтлой короной. У нея видъ европеянки, путешествующей по востоку и загорѣвшей отъ горячихъ лучей солнца. Только глаза ея темнаго цвѣта, цвѣта ея родины, съ мрачнымъ, вмѣстѣ съ тѣмъ огненнымъ взглядомъ, который заставляетъ зрителя содрогаться. Этихъ глазъ не забудешь, ихъ еще долго будешь вспоминать и видѣть передъ собой даже во снѣ".
Насчетъ глазъ прекрасно сказано. Нельзя такъ выразиться, не испытавъ на себѣ чего-нибудь подобнаго. Пусть спросятъ кого угодно! И съ того дня мысленно я всегда называлъ странную дѣвушку съ почтовой станціи въ Бери "Царицей Савской".