Карено, Бондесенъ и нѣсколько мужчинъ входятъ.
Карено. Моя жена и моя маленькая дочка. Прошу васъ, садитесь, господа. Мужчины кланяются, осматриваются, взглядываютъ на картины на стѣнахъ.
Одинъ. Маленькая дочка? Да она ужъ совсѣмъ большая дѣвочка! Какъ зовутъ тебя?
Сара, присѣдая. Сара Карено.
Бондесенъ. Добрый день, фру Карено. Вашъ супругъ сдѣлалъ намъ большое удовольствіе, согласившись прослушать нашу музыку.
Карено. Слишкомъ много чести для меня, господа. Я просто не понимаю, какъ вы можете оказывать столько довѣрія чужому для васъ человѣку
Бондесенъ. Человѣкъ, который взвѣшивалъ свои мысли въ теченіе двадцати лѣтъ, заслуживаетъ довѣрія. Музыка останавливается внизу передъ домомъ.
Фру Карено. Не позволятъ ли господа предложить имъ по стакану вина?
Бондесенъ. Весьма благодарны, сударыня, но сейчасъ намъ некогда... Ну, Карено, вамъ слѣдуетъ выйти. Покажитесь хоть только въ окнѣ. Потомъ вамъ кто-нибудь скажетъ нѣсколько словъ, и вы на нихъ отвѣтите.
Карено. Я только ищу, что мнѣ взять въ руки. А, вотъ что развѣ. Схватываетъ рукопись въ золотой бумагѣ; выходить въ переднюю и останавливается. Мужчины слѣдуютъ за нимъ.