Министръ. Такъ вы значитъ не уходите изъ общества?
Карено. Ну, не считайте это вполнѣ рѣшеннымъ, господинъ совѣтникъ.
Министръ. Нѣтъ? Я, конечно, не хочу быть нескромнымъ; у васъ есть на это свои причины. Позвольте только вамъ сказать, мнѣ крайне непріятно видѣть, что вы переходите на сторону стариковъ. Вы, который такъ долго оставались непоколебимымъ. Я выражаю, конечно, мое личное чувство.
Карено, улыбаясь. Вы считаете, что я долженъ оставаться на томъ же мѣстѣ. Даже противъ моихъ лучшихъ убѣжденій.
Министръ испуганно. Нѣтъ, ни въ какомъ случаѣ. Какъ могли вы это подумать! Разъ это вопросъ убѣжденій, которыя будутъ рѣшены на засѣданіи въ шесть часовъ, то это совсѣмъ другое дѣло.
Карено. Совершенно вѣрно, дѣло идетъ именно объ этомъ.
Министръ. Сегодня, въ шесть часовъ?
Карено. Да, до шести. Раньше чѣмъ закроется засѣданіе.
Министръ задумчиво киваетъ головой. Да, да... Я такъ привыкъ къ мысли, что вы никогда не сдадитесь, что мнѣ тяжело теперь видѣть вашъ переходъ въ другой лагерь. Довѣрчиво. Неужели вы дѣйствительно въ глубинѣ сердца думаете, Карено, что пятьдесятъ лѣтъ шли по ложному пути и только на пятьдесятъ первомъ году вышли на настоящую дорогу?
Карено. Я ее не нашелъ, можетъ быть, и теперь. Я непрерывно ищу эту дорогу.