-- Можешь ты мнѣ это обѣщать?
-- Да, обѣщаю тебѣ. Но что, въ сущности, тебѣ до этого! Я никакъ не думалъ, что тебѣ есть до этого дѣло.
-- Ты не долженъ такъ говоритъ, слышишь?-- возразила Викторія.-- Я увѣрена, что она не будетъ любить тебя такъ, какъ я.
Теплая волна радости прилила къ его молодому сердцу. Ему хотѣлось бы упасть ницъ отъ радости и стыда послѣ этихъ словъ. Онъ не рѣшался взглянуть на нее, и глядѣлъ въ сторону. Потомъ поднялъ съ земли вѣтку, очистилъ ее зубами и началъ бить себя по рукѣ. Наконецъ, отъ смущенія засвисталъ.
-- Теперь мнѣ пора домой,-- сказалъ онъ.
-- Ну, прощай,-- отвѣтила она и протянула ему руку.
II.
Сынъ мельника уѣхалъ изъ дома. Онъ долго не возвращался, ходилъ въ школу и много учился, выросъ большимъ и сильнымъ, и на верхней губѣ у него появился пушекъ. До города было далеко, дорога туда стоила дорого, и бережливый мельникъ оставлялъ сына въ городѣ много лѣтъ -- и лѣто и зиму. Все это время онъ учился.
Теперь онъ сталъ взрослымъ человѣкомъ. Ему было лѣтъ восемнадцать -- двадцать.
И вотъ, однажды, весной вернулся онъ на пароходѣ на родину. На замкѣ развѣвался флагъ въ честь пріѣзда сына, который пріѣхалъ съ тѣмъ же пароходомъ на каникулы домой. За нимъ на пристань выѣхала коляска. Іоганнесъ поклонился владѣльцу замка, его женѣ и Викторіи. Какъ выросла Викторія! Она не отвѣтила на его поклонъ. Онъ снялъ шляпу еще разъ и слышалъ, какъ она спросила у брата: