Іоганнесъ поглядѣлъ имъ вслѣдъ. Какой-то туманъ застилалъ его глаза. Всѣ проходившіе толкали его и сердились, онъ машинально извинялся и продолжалъ стоять на томъ же мѣстѣ. Тутъ она исчезла.
Когда она вернулась, онъ низко поклонился ей и сказалъ:
-- Простите, фрёкэнъ...
-- Это Іоганнесъ,-- сказала она. -- Ты его узнаешь?
Отто что-то отвѣтилъ, разсѣянно взглянувъ на него.
-- Вы, вѣроятно, хотите спросить, какъ поживаютъ ваши родные?-- продолжала она, и ея лицо снова стало прекраснымъ и спокойнымъ.-- Навѣрно я не знаю, но думаю, что у нихъ все идетъ хорошо. Даже навѣрно. Я передамъ имъ отъ васъ поклонъ.
-- Благодарю. Вы скоро уѣзжаете?
-- На-дняхъ. Хорошо, я передамъ вашъ поклонъ.
Она кивнула ему и ушла.
Іоганнесъ смотрѣлъ ей вслѣдъ, пока она не исчезла, потомъ вышелъ изъ театра. Тяжело и тоскливо ходилъ онъ взадъ и впередъ по улицамъ, чтобы убить время. Въ десять часовъ онъ стоялъ около дома камергера и ждалъ. Спектакль кончился, она сейчасъ пріѣдетъ. Можетъ быть, ему удастся отворить дверцу кареты и снять шляпу, отворить дверцу кареты и склониться до земли!