Наконецъ, черезъ полчаса она пріѣхала. Остаться ли ему у дверей дома и еще разъ напомнитъ о себѣ? Онъ слышалъ, какъ отворились ворота, карета въѣхала во дворъ и ворота снова захлопнулись. Тогда онъ обернулся.
Цѣлый часъ ходилъ онъ передъ домомъ взадъ и впередъ по улицѣ. Онъ никого не ждалъ и ничего не желалъ. Вдругъ ворота раскрылись, и Викторія вышла на улицу. Она была безъ шляпы, только на плечи былъ накинутъ шарфъ. Она улыбалась, не то боязливо, не то смущенно, и спросила, чтобы начать разговоръ:
-- Вы гуляете и мечтаете?
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ онъ.-- Я не мечтаю. Я просто хожу здѣсь.
-- Я видѣла, что вы ходите взадъ и впередъ и хотила... Я видѣла васъ изъ окна. Я должна сейчасъ же вернуться.
-- Благодарю васъ, что вы вышли, Викторія. Я былъ въ такомъ отчаяніи, а теперь все прошло. Простите, что я поклонился вамъ въ театрѣ; къ сожалѣнію, я былъ тоже здѣсь въ домѣ камергера и спрашивалъ васъ, я хотѣлъ васъ видѣть и узнать, чего вы хотите.
-- Да,-- сказала она,-- вы же знаете все. Третьяго дня я сказала такъ много, что вы не могли не понять этого.
-- Я попрежнему не увѣренъ во всемъ.
-- Не будемъ больше говоритъ объ этомъ. Я сказала достаточно, я сказала слишкомъ много, а теперь вы страдаете изъ-за меня. Я люблю васъ, я не лгала третьяго дня и не лгу теперь, но многое раздѣляетъ насъ. Я очень люблю васъ, я говорю съ вами охотнѣе, чѣмъ съ кѣмъ-бы то ни было другимъ, но... Я не могу больше оставаться здѣсь, насъ могутъ увидѣть изъ оконъ. Іоганнесъ, существуетъ такъ много причинъ, которыхъ вы не знаете, поэтому вы не должны просить меня сказать, что я думаю. Я думала объ этомъ день и ночь; я думаю то, что я высказала. Но это невозможно.
-- Что невозможно?