-- Все. Все, слушайте, Іоганнесъ. Позвольте мнѣ быть гордой за васъ обоихъ.
-- Хорошо, я согласенъ! Но третьяго дня вы были со мной ласковѣе. Вышло такъ, что вы встрѣтились со мной на улицѣ, вы были въ хорошемъ настроеніи, и вотъ...
Она вернулась, чтобы уйти.
-- Развѣ я сдѣлалъ вамъ что-нибудь непріятное?-- спросилъ онъ. Онъ измѣнился въ лицѣ и поблѣднѣлъ.-- За что я лишился вашей...? Развѣ я что-нибудь нарушилъ за эти два дня?
-- Нѣтъ, дѣло не въ этомъ! Я только думала объ этомъ, разве вы не думали объ этомъ? Развѣ вы не понимаете, что это совершенно невозможно. Я расположена къ вамъ, я очень цѣню васъ...
-- И уважаю.
Она взглянула на него, улыбка сбѣжала съ ея губъ, и она еще горячѣе продолжала.
-- Боже мой, неужели вы сами не понимаете, что папа сказалъ бы вамъ. Зачѣмъ вы заставляете меня говоритъ это? Вѣдь вы сами это знаете. Что изъ этого можетъ выйти? Развѣ я не права?
Молчаніе.
-- Да,-- отвѣтилъ онъ.