-- Это уже давно забыто. Принести вамъ платокъ?
-- Нѣтъ, благодарю васъ. Я не понимаю, я вся дрожу, а голова моя горитъ. Іоганнесъ, я должна во многомъ просить у васъ прощенія.
-- Нѣтъ, нѣтъ, этого совсѣмъ не надо. Теперь вы будете спокойнѣе. Не волнуйтесь.
-- Вы обратились ко мнѣ съ рѣчью. Я не помнила себя, пока вы говорили, я слышала только вашъ голосъ. Онъ звучалъ, какъ музыка, и я приходила въ отчаяніе отъ того, что онъ такъ очаровывалъ меня. Папа спросилъ меня, почему я прервала васъ своимъ восклицаніемъ. Но мама не спрашивала, она поняла меня. Мама знаетъ это уже нѣсколько лѣтъ, а два года тому назадъ, вернувшись изъ города, я повторила это. Это было тогда, когда мы съ вами встрѣтились.
-- Не будемъ больше говорить объ этомъ.
-- Хорошо, но простите меня, слышите, сжальтесь надо мной! Что мнѣ теперь дѣлать? Папа все время ходитъ взадъ и впередъ по своему кабинету, это такъ ужасно для него. Завтра воскресенье; онъ распорядился отпустить всю прислугу, это одно, чѣмъ онъ сегодня распорядился. Лицо у него стало сѣрое, и онъ ничего не говоритъ, такъ подѣйствовала на него смерть будущаго зятя. Я скзала мамѣ, что пойду къ вамъ.-- "Мы съ тобой должны завтра проводитъ въ городъ камергера съ женой",-- сказала она.-- Я пойду къ Іоганнесу, повторила я.-- "У папы нѣтъ денегъ ѣхать намъ всѣмъ, онъ останется здѣсь",-- отвѣчала она и заговорила о другомъ. Я подошла къ двери. Мама глядѣла на меня.-- Я иду къ нему, повторила я въ послѣдній разъ. Мама пошла со мной до двери, поцѣловала меня и сказала: "Да благословитъ васъ Богъ".
Іоганнесъ выпустилъ ея руки и сказалъ:
-- Теперь онѣ согрѣлись.
-- Благодарю васъ, да, я согрѣлась.-- "Богъ да благословитъ васъ",-- сказала она. Я все разсказала мамѣ, она давно все знаетъ.-- "Koro же ты любишь, дитя?" -- спросила она.-- Неужели ты еще можешь спрашивать? отвѣчала я:-- Я люблю Іоганнеса, его одного любила я всю свою жизнь, его одного...
Онъ сдѣлалъ движеніе.