-- Нѣтъ, я улыбаюсь. Это у меня такая улыбка. Я теперь всегда сохраняю на лицѣ эту гримасу.
Она слушаетъ эти отрывистые слова и не понимаетъ ихъ. Что онъ хочетъ этимъ сказать?
Вдругъ онъ порывисто, съ безумной силой обнимаетъ ее и шепчетъ ей въ лицо:
-- А не наставить ли намъ ему рога,-- тому, кто только что ушелъ,-- не наставить ли намъ ему рога?
Она вскрикнула и позвала дѣвушку. Онъ выпустилъ ее съ тихимъ, сухимъ смѣхомъ, при чемъ онъ кривитъ ротъ и бьетъ себя по колѣнямъ.
Утромъ доброе чувство одерживаетъ въ женѣ верхъ и она говоритъ мужу:
-- Вчера вечеромъ у тебя былъ странный припадокъ; теперь онъ, разумѣется, прошелъ; но ты блѣденъ.
-- Да,-- отвѣчаетъ онъ,-- въ мои годы не слѣдуетъ увлекаться. Этого больше не повторится.
Изобразивъ разные виды любви, монахъ Вендтъ разсказываетъ еще объ одной любви:
-- Потому что такая любовь доходитъ до самозабвенія!