-- Да, теперь мы едем! -- сказал какой-то человек возле меня. -- Вы уже бывали там?
-- Да.
Это был человек лет около тридцати, жирный, веснушчатый, без бороды. На его груди висела сплетённая из белокурых волос цепочка с круглыми колечками. На шее был белый засаленный шарф, в ушах отверстия для серёг.
-- А хорошую сторонку мы покидаем! -- сказал он. -- Прекраснее на свете нет.
Его добрые глаза посветлели.
-- Почему же вы её покидаете?
На это были свои особые причины. Он -- семинарист, был учителем; зовут же его Нике, Кристен Нике. Ну, и однажды он вступил в богословский спор с пастором Магнусом, и спор этот кончился тем, что он потерял свою учительскую должность. Он рассказал о своём обращении к гласности, о четырёх длинных статьях своих в "Монастырских Известиях" и о том, как смело он ответил епископу на его письмо: "Ваше преосвященство господин епископ, вы можете требовать от меня невозможного, но исполнить этого я не могу".
-- О чём же шёл спор?
Лицо учителя осветилось необычайным воодушевлением.
-- О чём шёл спор? Я читаю много книг, я изучаю журналы и разные сочинения и для своего положения могу считаться человеком учёным. Обучая катехизису детей, я следую требованиям времени и моим собственным умозаключениям. И вот о Ное рассказывается, что он взял в свой ковчег по паре всякой твари, которые не могли жить в воде. Ну вот, как же меня могут убедить в этом! Он, дескать, имел с собой пару мастодонтов, пару мамонтов, пару слонов, -- тогда как даже одна такая пара уже наполнила бы его маленькое судно! Теперь возьмём с другой стороны: разве у Ноя было увеличительное стекло и микроскоп? Я так просто спрашиваю потому, что лучше не умею. Разве Ной мог взять с собой миллионы миллионов животных и пресмыкающихся, которые скрыты от человеческого глаза? И мог ли он без увеличительного стекла исследовать и отобрать по одной мужской и женской особи из каждого вида?