К нам присоединилось ещё несколько человек, которые слушали пылкого оратора. Некоторые хихикали, другие слушали сосредоточённо, верные, видимо, своим усвоенным с детства взглядам. Господин Нике ещё больше разгорячился и продолжал обсуждать неправдоподобные места из библии:
-- Точно так же обстоит дело и с божественностью Христа. До Никейского собора каждому предоставлялось думать об этом что угодно, но собором это было установлено. Собор относится к IV веку после Р. X. И с этих пор дело обстоит таким образом. Но если обратиться к изучению книг и рукописей, то... А впрочем, я покажу вам всё это, как только доберусь до своего сундука, -- там у меня множество книг.
Наверху, на палубе, стало теперь сравнительно тихо, так что господин Нике мог говорить без всякой помехи; через люки средней палубы раздавался гул голосов суетившихся людей, которые кулаками защищали свои койки и возле себя раскладывали свой багаж.
Четыре молодые дамы в задорных костюмах "Карла-Юхана" и с синими кругами под глазами прогуливались парами мимо нас, болтая между собой. Они старались приспособиться к предстоящему пребыванию на борту, большими голубыми глазами оглядывались вокруг, заговаривали со всеми более лёгкомысленными по виду матросами и безстрашно переступали через тюки багажа, лежавшие на их дороге, при чём даже не вынимали из карманов пальто своих маленьких пухлых ручек. Когда одной из них случалось оступиться, то все четверо разражались смехом, и было видно, что жизнь на борту кажется им очень весёлой.
Я спустился вниз, чтобы отыскать себе койку с более или менее опрятными соседями. Но мой молодой попутчик тем временем уже позаботился об этом; точно король на троне, сидел он на своём соломенном матраце и яростно набрасывался на всякого, кто хотел отнять у него койку.
Поблизости от нас нашли приют также Кристен Нике и его товарищи. Двое из них были "обыкновенные ремесленники", как выразился господин Нике; у них был общий кошелёк и общий сундук, хотя они не были братьями. У третьего были более нежные руки и весёлое, лукавое выражение лица; он был из купеческой семьи.
Этот человек потом, в течение всего переезда, доставлял нам много удовольствия. Ни разу не знавший морской болезни, всегда весёлый, охотно помогавший всем и всегда готовый на всё, он постоянно носился между пассажирами, охотно рассыпая везде свои шутки.
Сам он, этот маленький смешной человек, знал в жизни, по-видимому, только одно удовольствие -- именно, всячески дразнить своего товарища по путешествию Нике, которого он всегда называл по имени: Кристен. И очень редко случалось, чтобы они между собой были в мире. Иногда он будил семинариста среди ночи, чтобы спросить его, как он себя чувствует, или сообщить ему, который час. И Нике, взбешённый, просыпался и клялся жестоко отомстить "негодяю" за его проделку. Потом оба снова засыпали.
Теперь все они стояли и ждали обеда.
-- Нике должен там сделаться пастором, -- сказал купец.