За всеми столами вдруг раздался неистовый смех, и все закричали, перебивая друг друга:
-- Как? Он сварил твой собственный палец и принёс тебе его в кушанье? Ты уже успел даже откусить, как я вижу, ты обглодал его с одной стороны!
-- Я ведь плохо вижу, -- возразил Закхей: -- я не знал... Я не думал...
Потом он вдруг повернулся и вышел. Надсмотрщику пришлось восстановить порядок в столовой. Он встал и, обращаясь к повару, спросил:
-- Ты варил этот палец вместе с остальным мясом, Полли?
-- Нет, -- возразил Полли. -- Боже мой, разве я мог бы так поступить! За кого вы меня принимаете? Я сварил его отдельно, в отдельной посудине.
История со сваренным пальцем весь вечер служила неисчерпаемым источником веселья. Над ней все хохотали и спорили как сумасшедшие, и повар праздновал такой триумф, какого не знал ещё никогда в жизни.
А Закхей исчез.
Закхей ушёл в прерию. Непогода всё ещё продолжалась, и нигде не было защиты от неё. Но Закхей всё дальше и дальше углублялся в прерию. Его больная рука была на перевязи, и он старался, насколько возможно, уберечь её от дождя; сам же он промок весь до нитки.
Он продолжал идти всё дальше и дальше.