Но Закхей не могъ долго выдержать натиска повара.
Подслѣповатый маленькій ирландецъ былъ разъяренъ, какъ тигръ, но его руки были слишкомъ коротки, чтобы наносить чувствительные и дѣйствительные удары высокому повару. Въ концѣ концовъ, онъ зашатался, сдѣлалъ два-три шага назадъ и упалъ.
Поваръ обратился къ толпѣ.
-- Вотъ онъ и лежитъ! Оставьте его лежать! Солдатъ побѣдилъ его.
-- Мнѣ кажется, онъ умеръ,-- замѣтилъ кто-то изъ толпы!
-- А по мнѣ -- хоть бы и умеръ! -- задорно возразилъ поваръ.
И онъ чувствуетъ себя передъ этой толпой зрителей великимъ, неотразимымъ побѣдителемъ. Онъ высоко поднимаетъ голову и, желая придать себѣеще больше важности, впадаетъ въ литературный тонъ.
-- Я предоставляю его чорту! -- говоритъ онъ съ паѳосомъ.-- Не троньте его, пусть онъ лежитъ! Что онъ такое? Вѣдь онъ же не американецъ Даніилъ Вебстеръ! Явился неизвѣстно откуда и хочетъ меня учить, какъ запекать пуддингъ,-- меня, готовившаго и на генераловъ. Да что онъ, спрашиваю я васъ, главнокомандующій надъ преріей что ли?
И всѣ поражены его рѣчью.
Въ это время Закхей поднимается на ноги и произноситъ тѣмъ же злобнымъ и упрямымъ тономъ, какъ и прежде: