— А я думал, что ты свалился во время качки.
— Нет. Но на судно хлынула огромная волна.
— Должно быть, она была велика, если уж так расправилась с тобой? — заметил Маттис.
— О, да, чертовски велика! — хвастливо отвечал Оливер. — Она сорвала весь груз на палубе и, бросила мне прямо в руки бочку с ворванью. Она подняла бочку на воздух, и та полетела на меня, словно пушечное ядро.
— Волна подняла на воздух бочку? — повторил Маттис. — Ты кричал?
— Зачем бы я стал кричать? Разве это могло мне помочь?
Маттис с улыбкой покачал головой.
— Да, да, ты остаёшься верен себе, — сказал он.
Маттис чувствовал большое облегчение. С Оливером можно было иметь дело! Он был такой обходительный человек. Он лишился половины туловища, лишился всего, и всё-таки посадите его в коляску, прикройте ноги кожаным фартуком — и ничего не будет заметно! Он остаётся Наполеоном.
Оливер и его мать снова зажили хорошо на некоторое время. Он ловил рыбу, так что им хватало и для себя, и для своей кошки. На деньги же, вырученные за кольцо, они купили керосин и муку. Но теперь опять ему нечего было продавать. Ведь не мог же он продать трубу с крыши своего дома?