— Ты знаешь, что твой отец продал виллу? — сказала она, немного погодя.
— Какую виллу? Наша вилла продана?
Фиа ничего об этом не знала. Это было неслыханное дело, и она хотела бы отменить продажу.
— Да, она продана Ольсену, — сказала мать. Фиа повалилась на постель матери. Так вот почему эти четыре молодые девушки пришли к ней сегодня вечером! Дочь Ольсена привела с собой свиту, которая должна была быть свидетельницей её торжества. Не будь у Фии её искусства, она была бы теперь настоящим банкротом, но у неё было её искусство и потому она чувствовала себя богатой.
— Мы с твоим отцом говорили об этом, — сказала мать. — Бернтсен нам посоветовал и мы согласились с тем, что ты во всяком случае должна что-нибудь иметь в запасе.
— Я? — возразила Фиа. — У меня есть моё искусство.
Мать и дочь ещё поговорили об этом. Госпожа Ионсен находилась в раздумье. Она понимала теперь поведение Бернтсена и, быть может, вообще лучше теперь понимала людей, стоящих ниже её. А Бернтсен? Он ведь в сущности сделал то же самое, что сделал некогда её муж и что делали многие из мужчин. Мать и дочь снова вернулись к этому вопросу, но Фиа думала только о своём искусстве. Художники сказали про неё, что она была холодная натура. Вот благодарность за ту помощь, которую она им оказала!
— Не правда ли, мама, я, ведь всё-таки помогла им? — сказала она.
— Конечно. Но теперь это кончено. Ольсены богаче нас.
— Зато у них нет никакой культуры, — возразила она.