— Что за бочка? — спросил его Каспар. Оливер смутился.
— Разве ты не свалился на палубу и тебе не попала между ног поперечная балка?
— Нет, — отвечал Оливер.
В течение такого долгого времени он постоянно рассказывал о бочке с ворванью, что, может быть, и сам поверил этому. Чего он хотел достигнуть этой ложью? Не хотел ли он скрыть что-нибудь? Однако он скоро овладел собой и продолжал болтать. Капитана он совсем не увидал, а матросы вели себя очень сдержанно с ним. Они наверное знали из писем, получаемых из дому, как он жил. Он дурно вёл себя и много сплетен распространялось о нём и его семье в городе. Бедняга Оливер! Даже когда он вытащил из кармана газету и показал статью, восхваляющую его подвиг, то и это не произвело на матросов особенного впечатления. К тому же теперь явились на пароход их родные.
Глаза Оливера сверкнули. Правда, он разжирел и его умственные способности ослабели, но порою у него замечалась грубая хитрость, вырывающаяся наружу при случае. И теперь он обратился к своему прежнему приятелю и сверстнику Каспару:
— Разве твоя жена не придёт сюда, Каспар? — спросил он.
— Конечно, придёт, — отвечал Каспар.
— Так значит она опять вернулась домой?
— Домой? А где же она была?
— Этого я не знаю. Она была в отсутствии целый год. Говорили, что она за границей.