IV
В ту минуту, как Альмарик подходил к этой комнате, дверь из нее отворилась и навстречу им вышла его жена.
Это была женщина приятной наружности и с резкими чертами лица, говорившими о ее добродушии и дружелюбии, внушавшими и расположение, и доверие. Она так хорошо сохранилась, что трудно было определить ее возраст. Ей было, должно быть, лет около сорока восьми, немного разве меньше, чем мужу. Сходство между нею и молодой девушкой до того бросалось в глаза, что с первого взгляда нетрудно было сказать, что это ее дочь.
-- А я только что хотела идти за вами; завтрак, как видите, уже на столе, -- ласково говорила хозяйка шедшим к ней навстречу мужу и дочери.
-- Ну, старуха, -- отвечал муж, смеясь, -- мы, кажется, не опоздали, потому что еще и гостя нет.
-- Господин Вьендемор сейчас придет, -- возразила хозяйка Альмарику. -- Я уже говорила ему, что...
Стук в двери не дал ей договорить.
-- Войдите! -- весело крикнул столяр.
Дверь отворилась и через порог переступил бледный молодой человек, пожелавший всем "доброго утра".
На вид ему было лет 28 или 29. Он был стройного роста, хорошего сложения, но держался слегка согнувшись и не совсем твердо, как человек, только что перенесший долгую, тяжелую болезнь и еще не оправившийся от ее последствий. Это видно было и по его несколько мутному взгляду, синеватому цвету лица и по темным кругам под глазами, что придавало всей внешности вошедшего какой-то меланхолический отпечаток.