Судя по одежде, молодой человек принадлежал к состоятельному сословию. Его платье было чрезвычайно чисто, щеголевато и сшито по самой последней моде. На голове была легкая бархатная шапочка, до которой, здороваясь с семьей столяра, он лишь слегка дотронулся рукой, не снимая ее, как того требовала вежливость.
Мать и дочь отвечали на его приветствие, причем эта последняя слегка покраснела, а столяр крепко пожал вошедшему руку и сказал:
-- Как вы себя чувствуете, любезный Вьендемор? Надеюсь, гораздо лучше, чем за эти дни.
Молодой человек слабо улыбнулся.
-- Не совсем-то, -- устало отвечал он, и, указывая на голову, прибавил:
-- Иногда у меня там точно головня торчит, до того там жжет и палит.
Обе женщины с большим участием смотрели на говорившего.
-- Гм, -- произнес Альмарик озабоченным голосом, -- от души жаль мне вас! Искренне желал бы помочь вам, только не знаю, чем и как. Странно, -- ужасная рана зажила уже с месяц, а между тем все еще болит. Я бы советовал вам поговорить об этом с врачом.
-- Нет, нет, -- возразил молодой человек, качая головой, -- это будет совершенно излишне. Вы знаете, врачи любопытны и... часто болтливы. Нет, я уже лучше перетерплю эту боль... по крайней мере, пока мне удастся разыскать негодяя, который привел меня в такое состояние.
Говоря это, он уселся рядом со столяром и стал прихлебывать налитый ему хозяйкой дымящийся суп.