-- Как? Что вы говорите... ваше высокопреподобие... семейство... Минсов... все семейство?
Аббат с прискорбием склонил голову и повторил:
-- Да, все семейство! Как жаль!
-- О, Боже мой! -- горестно пролепетал молодой человек, приложив руку к сердцу.
Вдруг, по-видимому, у него блеснула слабая надежда, потому что его лицо как будто несколько просияло и прерывающимся голосом он воскликнул:
-- Все убиты?... Невозможно!... Вы ошиблись, ваше высокопреподобие... не может быть, как вы сказали... Вы качаете головой. Как? Неужели же это правда, страшная, ужасная истина?.. Все, все... и... дочь... и Юлия?
-- Все, -- подтвердил старец глухим голосом и со слезами на глазах.
-- Это ужасно! -- бормотал Дюбур, закрывая лицо руками. -- И она! О, это страшно, я не в силах этого вынести...
Рыдания заглушили его голос. Слезы самой глубокой скорби брызнули из его глаз.
Аббат нежно провел рукой по его голове и, наклонясь к нему, сказал растроганным голосом: