-- Это может быть, -- отвечал, улыбаясь, доктор, -- но я не знаю никакого студента Дюбура, а Ланглада, и потому должен стоять на своем.
-- Это дело легко выяснить, -- заметил Винчентини. Затем, обращаясь к подходившему аббату Сестили, он сказал:
-- Любезный аббат, будьте так добры, прикажите сию же минуту позвать ко мне Дюбура.
Старец удалился, чтобы передать находившемуся в передней караульному офицеру приказание легата, а прочие обменивались своими мнениями насчет только что происходившего разговора и нетерпеливо ожидали развязки этой загадки. Их любопытство скоро должно было удовлетвориться, потому что отправившийся на дом к Дюбуру офицер встретил молодого человека в одной из ближайших к дворцу улиц. На приглашение офицера идти с ним он, правда, пробормотал что-то о крайне нужных, неотложных делах, но из опасения навлечь на себя немилость папского легата, он все-таки под конец согласился немедленно исполнить его приказание.
Офицер тотчас же провел Дюбура в столовую.
Завидев дружески кивавшего ему доктора, молодой человек на минуту переменился в лице и, ошеломленный, отступил на шаг назад. Но в следующую же минуту он пересилил свое смущение и с дерзкой, несколько насмешливой улыбкой обвел глазами блестящее собрание, большинство которого было ему знакомо.
От проницательного взора папского наместника не укрылась ни внезапная краска вошедшего, ни его минутное смущение. Нахальный вид, которым оп старался скрыть это последнее, очевидно, произвел на Винчентини дурное впечатление; однако он подавил свое неудовольствие и обратился к молодому человеку с резким вопросом:
-- Как ваше имя, милостивый государь, Дюбур или Ланглад? Которое из них настоящее?
-- И то и другое, монсеньор, -- отвечал спрошенный, дерзко встречая испытующий взгляд князя церкви. -- Я...
-- Как? -- несколько запальчиво перебил его Винчентини. -- Нельзя же носить два имени? Или, может быть, у вас их несколько, особое для каждого города, и вы меняете их, смотря по надобности?