Третий день в лесу по чищеньям деревни Загнетино говорливо и весело. Все прутья обиты, что кучами лежат по чищенью с зимней порубки. Все кочки и пни обкошены.
А сегодня все торопятся дометывать стоги. Стоги встают зеленые, высокие. Выше березняка стоги -- на редкость; погода тоже на редкость.
Ноне не то, что было в те годы: вдовьи слезы за каждой наставкой косы да непосильные стоны у стога под тяжелым навильником сена. Мужичья работа опять в мужичьих руках. Вот и весело, особенно бабам.
Звонко переливается по чищеньям рассыпчатый бабий говор; кувыркаются за кустами мужичьи резоны. А когда работа пришла к концу, назойливо заметались по зарослям перелетные мальчишьи свистульки. Свистят мальчишки -- не насвищутся, им только раз в году смастерить себе из дремучего дудля забаву.
Ну, и свистят...
Мальчонки -- они тоже народ нужный на дальнем покосе, особенно здесь, в заболотье, а, к слову, чищенья эти называются заболотье. Они и дров на костры натаскают, валежин разных да прутьев, и чайники вскипятят, а главное, мальчишкам первое удовольствие.
На дальнем покосе, в лесу, их мало ругают и совсем не дают подзатыльников. Загнетинские отцы по опытам знают: ежели дашь подзатыльник, непременно и матерное слово сорвется.
Между собой мужики, по привычке за красное слово, ругаются и в лесу, но тут и привычки этакой нету, чтобы мальчишек... Мальчишкам и весело.
Играют они с утра до вечера в "успрятки", гоняют по чищеньям зайцев, мышей, а еще главней -- бродят они по кустам, разыскивают "дремучие" дудли и мастерят из дремучего дудля свистульки, чтоб с переборами, и еще "чиркаушки" -- насосы такие.
С чиркаушками они бегают к лесному колодчику, плещут друг друга водой, сколько им надо. Никто их не видит, не слышит, не остановит, а наплещутся -- идут на чищенья. Солнышко высушит. Свистульки же мастерят на дорогу, чтоб веселей до дому добраться... Даже примета завелась у загнетинских: ежели на каком чищенье засвистели, значит, "сдвиг", значит, с того чищенья к дому уходят... Тогда начинают поторапливаться и все.