— Что? — мужчина удивленно огляделся. Они стояли в степи. Поблизости не было никаких признаков жилья.
— Слезай, говорю, — сказал шофер со злобой.
— Да ты что, взбесился? — спросил мужчина. — Ехали-ехали и вдруг — слезай! Почему это?
— А потому, — шофер выругался, — что вас таких много сейчас: в город торопится. Пронюхали, что забастовка, и сразу думаете: заработаем на чужом горе. Фирма только таких и ждет, чтобы открыть цеха.
— Так ты что, думаешь, что я?…
— Конечно, скеб,[2] — шофер сплюнул. — Вы бродяги все такие. Лишь бы заработать. А там люди неделями сидят голодные, с семьями.
— Да я, — сказал мужчина, — и не слышал, что у нас там комбинат есть.
— Все вы не слыхали. Слезай, — понял?
Ты бы хоть поближе довез. Километров пятнадцать еще, по такой жаре.
— Слезай, говорю, — шофер нагнулся и пошарил у себя в ногах. — Тресну гаечным ключом по голове, — перестанешь уговаривать. — Он сжал ключ в кулаке, со злобой глядя на мужчину.