-- Нет, -- ответил он, и сказал это так уверенно, что я, с присущим мне в то время легкомыслием, спросил его, разве он пробовал когда-нибудь умирать.
-- Гм--да! Да, да... могу сказать, что это со мною случалось не раз.
Я совершенно смутился.
-- Смерть, -- прокряхтел опять дядюшка, -- здравствуется иногда с нами -- гм! -- правду я тебе говорю. Я хорошо ее знаю... и потому-то и не боюсь ее.
-- Расскажите, что с вами было, -- если только это вам не трудно.
-- Гм. Рассказывать-то не много. -- Гм... да, моя жизнь много раз... была в опасности; но... дело не в этом. Только тогда, когда смерть проходит так близко, что как будто, гм! здоровается с тобою, -- только тогда перестаешь совершенно бояться ее. Гм!
-- Расскажите-ка, дядюшка!
-- Гм--да. В первый раз, когда это со мною приключилось, мне было всего пять лет. Я лежал на краю реки, -- мы жили в деревне, -- и бросал камешки в воду; множество... гм! маленьких рыбок плавало у берега... Целые стаи их грелись на солнышке и ловили добычу в теплой воде. Мне доставляло большое удовольствие пугать их и разгонять своими камешками. Гм! Я не помню, как это случилось; но... не прошло и нескольких минут, как и я сам очутился на дне реки. И мне показалось чрезвычайно приятно лежать там,... лежать на спине и смотреть вверх на воздух и небо точно сквозь прозрачное... покрывало. Небо там на верху было такое синее, бесконечное, ясное, -- чудное было это зрелище!
Я чувствовал, что окружающая меня атмосфера делается все более и более легкою, при этом становилось все более и более светло... и мягко, необыкновенно мягко; я точно лежал и отдыхал на мягком, легком воздухе... Чистый, мягкий воздух и необыкновенно светлый. Мне ничего другого не хотелось, как только лежать и отдыхать таким образом. Необыкновенно широкий горизонт открывался передо мною... наверху я видел голубое небо, которое все светлело и светлело, гм! делалось все более и более блестящим и в то же время как бы сгущалось, образуя над водою точно солнечную крышу. А среди этой воды лежал я и отдыхал... плавая и колыхаясь точно на легких крыльях... Необыкновенно было приятно"!
Он сильно откашлялся и хлебнул из стоявшего подле него на столе стакана. Я посмотрел ему в глаза; -- она показались мне значительно оживившимися. Ему, по-видимому, становилось все легче и легче говорить; он все реже и реже останавливался и все меньше и меньше затруднялся при произнесении буквы с.