-- А разве вам было не трудно дышать?
Он покачал головою.
-- Нисколько. Я ничего, кроме приятного, не ощущал. -- Но среди этого беловатого, ясного света стали показываться такие длинные, легкие тени, зеленоватые и коричневые; полутени... длинные, зеленые листья, длинные, коричневые ветви и стволы, целый девственный лес из пальм и вьющихся растений, диких и роскошных, которые образовывали самые разнообразные группы и цеплялись друг за друга... и среди этого цветы, фантастические цветы, большие, как магнолии;--всевозможные оттенки красок и тонов, переливающихся один в другой. -- Гм! -- Я, по всей вероятности, упал в такое место реки, где она сильно заросла, между водорослей, водяных лилий и т. п. растений.
Он глубоко вздохнул, с трудом переводя дыхание.
-- А вы умели в то время нырять?
-- Не думаю. Гм! Я знаю только одно, что очнулся на руках своей няни. Она была совершенно вне себя, что мне показалось очень странным. Сам же я лично был очень огорчен тем, что мне не удалось дольше насладиться своим мягким ложем. -- И не раз случалось мне потом... гм -- проклинать ее возлюбленного, который не сумел удержать ее на пять минут дольше, -- тогда был бы мне капут.
Он вздохнул. Солнце все ниже и ниже клонилось к западу.
-- Но за то вы много хорошего и приятного испытали в жизни, неправда ли, дядюшка? -- утешал я его; меня неприятно поразило его сожаление о том, что он не умер тогда.
-- Испытал --да", ответил он е слабою улыбкою. Улыбка никак не удавалась одной половине его лица, образовывалась только какая-то гримаса.
-- Испытал -- гм!... это далеко не то, что сказать: испытаю. -- Но для тебя тонкости эти еще непонятны,... как оно и следует быть.