Бедный дядюшка! вот что значит быть больным!
Он вновь выпил глоток воды и продолжал.
-- В другой раз--гм!... я был приблизительно твоих лет. -- Это было в начале весны. Снег еще покрывал землю, но сильно таял под влиянием полуденных солнечных лучей,... реки вскрывались, бурлили и ломали лед... Гм; было, одним словом, то, что мы называем ледоходом.
-- Я получил от отца позволение отправиться е рабочими в Аурвих за сеном и соломою... У моего отца было там маленькое именьице.
-- По зимней дороге через лед проезда уже не было; приходилось делать круг и ехать через мост. Но в то время существовал еще старый мост; это был собственно не мост, а скорее длинный плот... никаких перил по сторонам или чего-нибудь в роде того; только несколько досок, положенных на помост из балок, вот и все; гм... А помост был устроен высоко, так чтобы лед не мог снести его весною,... и в ширину он имел немного больше трех футов, ровно столько, сколько нужно было для проезда одного крестьянского воза, с обыкновенною крестьянскою упряжью.
-- Скверное это было дело! Снег таял, было грязно и скользко. Сани наши скользили по влажным доскам, так что то с одной стороны, то с другой они доходили почти до самого края моста. А там, внизу, пенясь, шумела река, холодная и темная, с массою льдин, плывущих по ней и нагроможденных местами друг на друга. Я сидел на своих длинных санях и почти не решался смотреть вниз; мне казалось, что я гляжу в какую-то зияющую бездну.
Он содрогнулся.
-- Уф, как вы, должно быть, боялись, дядюшка, -- сказал я, стараясь принять мужественный вид.
-- Гм... Гм--гм!
-- На возвратном пути каждый из четырех рабочих ехал отдельно на своих санях с сеном; я же и вороной ехали позади с большим грузом соломы. Гм! Я не решился сидеть на санях при переезде через моет, а шел возле, -- следовал за вороным. Гм... Держал себя мужественно. Если рабочие могут проехать, то могу, конечно, и я. Вороной был такой сильный и умный; он и сам сумеет справиться.