Князь Т., какъ я уже говорилъ, былъ человѣкъ не дурной, и способный ко всякому благородному порыву, но выросши среди развращенной аристократіи, онъ также легко подчинился и всякому дурному вліянію, увлекался на каждомъ шагу, былъ легкомысленъ и любилъ сильныя ощущенія.
Былъ онъ также очень влюбчивъ, въ чемъ я, впрочемъ, не вижу почти ничего дурнаго при его молодости, принявъ въ соображеніе, что въ наши дни отъ подобной слабости не свободна даже и б о льшая часть стариковъ, нѣкоторые изъ которыхъ, несмотря на это, заслуживаютъ всякаго уваженія за свои достоинства.
Въ прежнее время, при существованіи "права первой ночи", для итальянскихъ аристократовъ, удовлетвореніе самыхъ утонченныхъ прихотей сластолюбія было донельзя удобно. Мало того, чуть не каждая плебеенка, удостоенная ихъ вниманіемъ, считала себя осчастливленною, и не была въ состояніи понимать своего позора и униженія.
Въ наши дни дѣло это нѣсколько измѣнилось, и хотя и теперь нерѣдкость встрѣчать могущественныхъ аристократовъ, для которыхъ все достижимо, такъ-какъ подъ маской либерализма они едва-ли еще не сильнѣе своихъ достойныхъ предшественниковъ, но большая часть изъ нихъ и въ любви, какъ во многомъ другомъ, стараются согласовать нѣсколько свои дѣйствія съ требованіями духа времени. Простолюдинки для нихъ тоже представляются женщинами, въ которыхъ можно влюбляться, за которыми можно ухаживать, которымъ можно отвѣчать чувствомъ на чувство, а не приказывать просто любить себя.
Князь Т. принадлежалъ въ лучшимъ представителямъ аристократической молодежи, а потому и въ своихъ любовныхъ похожденіяхъ отличался нѣкоторою деликатностью.
Это, однако же, не мѣшало ему предаваться времяпрепровожденію этого рода съ излишествомъ.
Въ Венеціи онъ былъ въ первый разъ, и исполнивъ то, что считалъ своею обязанностью, явиться къ отшельнику съ привѣтствіемъ тотчасъ послѣ его пріѣзда и даже нанять себѣ помѣщеніе въ той же гостиницѣ Викторіи, гдѣ остановился отшельникъ и его друзья, онъ почувствовалъ, что онъ совершенно свободенъ и можетъ даже нѣсколько пожуировать.
Онъ слышалъ такъ много прежде о красотѣ венеціанокъ, видъ ихъ -- женщинъ, приходившихъ къ гостиницѣ Викторіи изъ любопытства взглянуть на отшельника, толпилось у дверей этой гостиницы не мало -- такъ на него сильно подѣйствовалъ, что онъ рѣшился посвятить первый же вечеръ своего пребыванія въ Венеціи поискамъ за какою-нибудь счастливою встрѣчею.
Не имѣя, впрочемъ, никакого опредѣленнаго плана на этотъ счетъ, онъ нѣсколько времени ходилъ между толпами, собравшимися на площади св. Марка. Многія венеціанки нравились ему, но ни одна не заставляла забиться сердце. Вдругъ замѣтилъ онъ молодую дѣвушку ослѣпительной красоты, только что отдѣлившуюся отъ группы, стоявшей подлѣ самой гостиницы. Очевидно, она приходила взглянуть на отшельника и теперь возвращалась домой.
Не думая, не разсуждая ни о чемъ, вѣтреный князь инстинктивно пошелъ, вслѣдъ за нею. Но дѣвушка шла не оглядываясь и такъ быстро, что за нею трудно было поспѣвать. Пройдя нѣсколько улицъ, она остановилась у одного изъ каналовъ, гдѣ ждала ее гондола. Князь со всѣхъ ногъ бросился къ мѣсту, гдѣ она останавливалась, но легкая гондола уже мчала ее по каналу.