Я избавлю читателей отъ страшной картины мученій, какимъ подвергали этого честнаго римлянина, какъ его перетягивали веревками, жгли щипцами, и какъ обративъ еще при жизни въ безформенную массу, бросили его въ уголъ его потайной кельи -- при послѣднемъ издыханіи -- ожидать прихода смерти, какъ благодѣянія. Но я не могу умолчать о томъ, что наши инквизиторы-палачи не довольствуются обыкновенно одними тяжелыми страданіями несчастныхъ, попадающихъ къ нимъ въ руки. Терзая тѣло, они стараются въ то же время унизить душу своей жертвы. Для этого, въ то время, когда страдалецъ потеряетъ отъ мукъ всякія силы и произноситъ безсвязныя слова, они обыкновенно прислушиваются къ нимъ, ловятъ каждый неясный звукъ, для того, чтобы потомъ, придавъ имъ то значеніе, которое имъ нужно, по ихъ соображеніямъ, покрыть стыдомъ и позоромъ добрую память замученнаго. Такимъ образомъ бѣдный Дентато адскими муками искупилъ свою любовь къ Риму и Италіи въ когтяхъ безчеловѣчныхъ инквизиторовъ. И не одинъ онъ. Въ эти дни бѣшенства и страха аресты были безчисленны. Изъ числа арестованныхъ нѣкоторыхъ также пытали. Даже когда патеры очнулись отъ своего страха, то они и тогда еще продолжали свои жестокости. Трусы всегда въ то же время и жестоки. Самые грозные тираны, самые кровожадные палачи во всѣ вѣка были въ то же время и самыми позорными трусами.
Бѣдный Дентато! Его палачи наклеветали на него, распустивъ слухъ, что онъ назвалъ въ раскаяніи нѣсколько именъ. Во имя этого слуха были произведены еще новые аресты, новыя жестокости, новыя пытки.
Вотъ подъ какими условіями существуетъ Италія. И образованный міръ видитъ это и выноситъ. Мало того, онъ поддерживаетъ нашихъ гонителей, покровительствуетъ имъ, дѣлаетъ ихъ владычество для Италіи обязательнымъ.
Не знаешь просто, на чью долю выпадаетъ болѣе позорная роль; на долю ли нашихъ патеровъ, ихъ покровителей, или того тупаго, несчастнаго народа, который, страдая безъ конца, переноситъ съ непостижимымъ терпѣніемъ свое рабство, бѣдствія и униженія!
XXIII.
Разбойники.
Оставимъ на время всѣ, только что описанныя нами сцспы ужаса и отчаянія, отдохнемъ отъ чумной и зараженной атмосферы, тяготѣющей надъ жителями Рима, и послѣднемъ на дорогу къ Порту д'Анцо за нашими дорогими путешественницами, ѣхали онѣ грустно, такъ-какъ въ Римѣ оставили свое сердце, вмѣстѣ съ дорогими имъ людьми. Но свѣжій воздухъ, который такъ ясенъ и чистъ у насъ въ февралѣ, все-таки сдѣлалъ свое, и онѣ, чѣмъ далѣе отъѣзжали, тѣмъ свободнѣе дышали.
Римская Кампанья, нѣкогда столь плодородная и населенная, въ наши дни, какъ я уже говорилъ, жалкая пустыня, покрытая лѣсомъ, топями и болотами. Любитель дикой природы, однакоже, найдетъ въ этой странѣ не малую пищу для своего пылкаго воображенія, и, можетъ быть, въ цѣломъ мірѣ трудно встрѣтить другой такой клочокъ земли, который представлялъ бы мысли наблюдателя столько различныхъ поводовъ задуматься о прошедшемъ, о его славѣ, величіи и несчастіяхъ.
Охотникъ найдетъ здѣсь множество дичи и звѣрья, отъ перепеловъ до дикаго кабана, и кто рѣшается тутъ поселиться, предпочитая тишину пустыни, шуму и заразѣ городской жизни, найдетъ себѣ и спокойствіе и достаточную пищу.
Собственниковъ земли, какъ я уже говорилъ, въ римской Кампаньи, немного. Вся она принадлежитъ нѣсколькимъ патерамъ, которые, погруженные въ омутъ столичной жизни, никогда даже и не заглядываютъ въ свои владѣнія и содержатъ тутъ развѣ только стада буйволовъ и рогатаго скота.