-- Еще бы! Сердце мнѣ говорило, что ты, наконецъ, вернешься, отвѣчала она.
Было уже поздно. Въ залѣ зажгли огни, и Ораціо, приложивъ къ губамъ своимъ рогъ, подалъ такой же сигналъ, какимъ онъ позвалъ къ себѣ въ лѣсу сторожа. Въ отвѣтъ на этотъ звукъ въ комнату появилось пятнадцать человѣкъ, одѣтыхъ точно также, какъ Ораціо, молодыхъ и красивыхъ.
-- Это мои друзья и товарищи, сказалъ Ораціо, обращаю къ дамамъ:-- а теперь пора и за обѣдъ, или, вѣрнѣе, за ужинъ.
Всѣ усѣлись по мѣстамъ. Ораціо прежде всего приказалъ прислугѣ разлить гостямъ вермутъ и провозгласилъ тостъ за свободу Италіи. Начатый такимъ образомъ обѣдъ прошелъ незамѣтно и весело, все общество скоро перезнакомилось между собою, и Джонъ съ удивленіемъ обратилъ свое вниманіе на то, съ какимъ уваженіемъ и довѣріемъ люди, которыхъ Ораціо назвалъ своими товарищами, относились къ нему всякій разъ, когда онъ къ нимъ обращался.
Послѣ обѣда Ирена пригласила дамъ на свою половину, и пока служанка приготовляла для нихъ постели въ отведенныхъ для нихъ комнатахъ, успѣла имъ разсказать всю свою біографію.
Вотъ вкратцѣ ея исторія.
Дочь одного изъ богатѣйшихъ римлянъ, князя К., не щадившаго никакихъ средствъ на ея образованіе, она съ малолѣтства особенно полюбила серьёзныя занятія, и сдѣлавшись взрослою дѣвушкою, до того пристрастилась къ изученію римской исторіи и подвиговъ ея героевъ, что это сдѣлалось ея главнѣйшимъ жизненнымъ интересомъ. Сравнивая славное прошедшее Рима съ его безславнымъ настоящимъ, она отъ души возненавидѣла чужеземцевъ и патеровъ, все то, что обусловливало рабство ея роднаго народа.
Всякимъ развлеченіямъ и удовольствіямъ жизни въ столицѣ она предпочитала прогулки къ развалинамъ, которыхъ въ Римѣ такое обиліе. При этихъ прогулкахъ единственнымъ ей провожатымь былъ старый слуга -- защитникъ весьма плохой. За это ей дважды случилось весьма дорого поплатиться. Однажды ее оскорбили пьяные французскіе солдаты; въ другой разъ, когда она ночью любовалась Колизеемъ при лунномъ сіяніи, на нее напали воры, и ударомъ по головѣ свалили ея провожатаго. Въ оба раза ее спасалъ неизвѣстный человѣкъ, появлявшійся, какъ нарочно, подлѣ нея въ минуту опасности и исчезавшій прежде, чѣмъ она, придя въ себя, могла его отблагодарить. Привлекательный образъ этого незнакомца сильно подѣйствовалъ на ея воображеніе и запечатлѣлся въ ея сердцѣ. Однако, прошло весьма много времени прежде, чѣмъ ей удалось его встрѣтить. Встрѣча эта произошла случайно, и дѣвушка, несмотря на то, что происходила изъ самой развращенной аристократіи и принадлежала по рожденію къ самому развратному изъ дворовъ, чуждая всякой мысли объ опасностяхъ любви, и обрадованная встрѣчей, сама подошла къ незнакомцу. Это былъ, какъ читатели догадываются, Ораціо. Она высказала ему прямо, что его полюбила, но въ отвѣтъ Ораціо объяснилъ ей, что это чувство ей слѣдуетъ забыть, такъ-какъ ихъ общественное положеніе слишкомъ различно. "Знайте", сказалъ онъ, "что я сирота и плебей, мало того, я изгнанникъ и приговоренъ въ смерти. Я осужденъ вести бродячую жизнь въ лѣсахъ и сбирры за мною охотятся, какъ за звѣремъ. Конечно, я считаю себя счастливымъ, что могъ хотя однажды говорить съ вами и слышать отъ васъ слова, сдѣлавшія меня счастливѣйшимъ человѣкомъ въ мірѣ. Но намъ остается только одно... разстаться! Прощайте же, и прощайте навсегда! Addio!..." Слова этого прощанія разбудили всю энергію въ дѣвушкѣ. "Знайте же", сказала она, "что я не могу разстаться съ вами... я найду въ себѣ довольно силы, чтобы въ своей привязанности не посмотрѣть ни на кого и ни на что. Я ваша, и ваша навсегда!" Послѣ этого, несмотря на то, что Орадіо ее всячески отговаривалъ, между ними было рѣшено, что онъ черезъ нѣсколько дней придетъ за ней и возьметъ ее съ собою въ свое жилище. "Съ тѣхъ поръ вотъ уже нѣсколько лѣтъ", окончила разскащица, "я могла бы считать себя счастливѣйшею женщиною въ мірѣ, еслибы не одно горькое воспоминаніе, отравляющее мою жизнь. Отецъ мой не перенесъ моего бѣгства и вскорѣ умеръ съ горя и... одинокій!".
Джулія и Клелія, по окончаніи разсказа, всячески старались утѣшить Ирену, и было уже далеко за полночь, когда ея новыя знакомки ушли въ свои комнаты, отведенныя имъ въ замкѣ для ночлега.