Кто изъ людей не цѣнитъ современныхъ завоеваній культуры и цивилизаціи? Кто не предпочтетъ прочнаго и хорошаго дома, прохладнаго лѣтомъ, хорошо нагрѣвающагося зимой, нѣкотораго избытка и удобствъ во всемъ необходимомъ для людей, климатическимъ неудобствамъ пустынь, недостаткамъ и лишеніямъ бродячей жизни?
Къ несчастію, всѣмъ этимъ еще не всѣ люди пользуются. Лучше сказать, блага цивилизаціи достаются въ удѣлъ еще весьма немногимъ, составляя до сихъ поръ какъ бы монополію избранныхъ. Большинство совершенно отстранено отъ пользованія этими благами, такъ что вопросъ: принесла ли хоть что-нибудь цивилизація бѣднымъ классамъ, самъ собою представляется каждому мыслящему человѣку. Можно ли при этомъ удивляться, что множество людей мечтаютъ съ завистью о первобытной простотѣ первоначальныхъ обитателей земли? Правда, тогда не существовало еще ни великолѣпныхъ дворцовъ, ни роскошной одежды, ни взысканнаго стола, но за то не было и неумолимыхъ сборщиковъ податей, ни массы препятствій ли свободной жизни; у отцовъ не отнимали дочерей, для удовлетворенія похотямъ сильныхъ міра, не брали сыновей для того, чтобы обращать ихъ въ невольное и безсознательное пушечное мясо.
Впрочемъ, сельскій обѣдъ, въ родѣ того, какой предстоялъ нашимъ героямъ, въ обществѣ такихъ женщинъ, какъ Ирена, Джулія, Клелія -- нельзя было бы промѣнять на самыя роскошныя пиршества.
Я вообще люблю эти бивуачные обѣды въ лѣсахъ, если даже они состоятъ изъ однихъ продуктовъ охоты и плодовъ, но для приготовлявшагося обѣда было запасено вдоволь всякой провизіи и значительное число фіаскъ {Фіаско -- особеннаго рода стеклянная посуда, съ узкими горлышками, въ которой въ Италіи сохраняютъ вино, заливая сверху оливковымъ масломъ. Прим. переводчика. } съ орвіетскимъ и монтепульчинскимъ виномъ. Прибавьте къ этому аппетитъ, какимъ должны были обладать наши друзья послѣ дня, проведеннаго такъ дѣятельно.
Когда все было приготовлено, общество усѣлось за обѣдъ. Все было весело и оживленно. Джулія, которой еще впервые приходилось присутствовать на подобномъ обѣдѣ, была въ полномъ восхищеніи. Джонъ, который съ пяти лѣтъ сталъ совершать морскія плаванія, разсказывалъ ей свои воспоминанія о Китаѣ, гдѣ его особенно поразило, что мужчины исполнятъ женское хозяйство, а женщины управляютъ джонками, нося на плечахъ своихъ дѣтей въ особенныхъ мѣшкахъ. Гаспаро разсказалъ обществу романическую исторію своей жизни. Онъ сдѣлался убійцею -- изъ любви, спасая незнакомую дѣвушку отъ изнасилованія ея братомъ -- патеромъ. Онъ влюбился въ нее, но такъ-какъ совершилъ убійство, хотя и въ видахъ защиты, долженъ былъ бѣжать въ лѣса отъ преслѣдованія закона. Его Алаба за нимъ послѣдовала.
-- Убійство патера и еще другой случай, гдѣ мнѣ пришлось, защищая свою жизнь, положить на мѣстѣ напавшаго на меня негодяя, опредѣлили мою участь. Я попалъ въ такъ-называемые разбойники, встрѣтилъ въ лѣсу нѣсколько бѣглецовъ, такъ же несчастныхъ, какъ и я. Я организовалъ шайку для борьбы съ патерами; убійцъ и воровъ я въ нее не принималъ, и мнѣ удалось нагнать такой страхъ на папское правительство, что эти господа, рѣшаясь на какое-нибудь злодѣяніе, всегда думали: ну, а что, какъ Гаспаро насъ за это накажетъ? Нѣсколько лѣтъ сряду я просто царствовалъ въ лѣсахъ Кампаньи, и еслибы не поддался льстивымъ рѣчамъ моего родственника, кардинала А.... то поймать меня едва-ли удалось бы кому-нибудь. Но я довѣрился кардиналу, и за то отсидѣлъ четырнадцать лѣтъ въ тюрьмѣ, закованный въ кандалы. Въ тюрьмѣ я впервые услыхалъ о вашихъ подвигахъ, Ораціо, и, признаюсь, только и молилъ Бога о томъ, чтобы мнѣ удалось когда-нибудь послужить вамъ. Желаніе мое сбылось, и я охотно посвящаю весь остатокъ дней моихъ великому дѣлу освобожденія Рима.
Въ подобныхъ разсказахъ время прошло незамѣтно и скоро наступила ночь. Утомленное общество заснуло подъ открытымъ небомъ. Для дамъ были устроены постели изъ плащей подъ навѣсомъ столѣтняго дуба. Ораціо разставилъ повсюду часовыхъ и назначилъ общее пробужденіе, едва настанетъ утренняя заря.
-----
Иноземное войско, носящее, какъ бы вслѣдствіе исторической ироніи, нѣкогда великое имя войска римскаго, тоже не теряло времени. Еще въ тотъ же вечеръ все начальство созвано было главнокомандующимъ въ военный совѣтъ для разрѣшенія вопроса, когда начать преслѣдованіе банды. Нѣкоторые изъ офицеровъ, и въ томъ числѣ маіоръ, получившій пощечину отъ Сильвіо, и все время запивавшій свой позоръ виномъ, были того мнѣнія, чтобы тотчасъ же идти на разбойниковъ, но главнокомандующій, человѣкъ хладнокровный, разсудилъ, что удобнѣе открыть дѣйствія съ зарею, такъ-какъ вечеромъ было почти невозможно собрать пьяныхъ солдатъ. Это мнѣніе восторжествовало.
На зарѣ стали бить сборъ; но собрать солдатъ, изъ которыхъ одни не успѣли еще отдохнуть послѣ прихода ускореннымъ маршемъ изъ Рима, а другіе еще не оправились отъ пораженія въ циминскомъ лѣсу, было не такъ-то легко и потребовало много времени. Такимъ образомъ, солнце уже заливало своими лучами Аппенины, когда войско приблизилось къ лѣсу, для вступленія въ который понадобились проводники изъ мѣстныхъ жителей, взявшіеся за такое дѣло, разумѣется, не охотно, а по принужденію.