Таковъ народъ вообще, и таковымъ, вѣроятно, еще долго останется. Гнѣвъ его, производящій катаклизмы революціи, такъ же легко и скоро возбуждается, какъ легко и скоро гаснетъ.
Онъ, то готовъ въ одну минуту отдать всю свою кровь, то какъ смирное дитя покоряется каждому наименѣе достойному, подчиняется робко каждой, самой грубой хитрости, и гонится за малѣйшими выгодами и наслажденіями, какъ бы желая наскоро вознаградить себя за всѣ свои жертвы, за всю кровь свою...
Кто бы не всталъ за него, будь это Сократъ или Ріензи, Мазаніелло, Гракхи -- онъ готовитъ всѣмъ одинакую участь. Ото всѣхъ отопрется онъ, казни всѣхъ будетъ безстрастнымъ зрителемъ...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Пріемъ отшельника въ Венеціи былъ особенно торжественнымъ. Это и понятно, если вспомнить, что онъ уже до того дважды (въ 1848 и 1849 годахъ) готовъ былъ принять участіе въ бѣдствіяхъ, опасностяхъ и сраженіяхъ царицы лагунъ.
Но въ первый изъ этихъ разовъ онъ, уже садившійся на корабль, долженствовавшій перевезти его въ Венецію, былъ задержанъ для защиты находившейся въ опасности метрополіи. Тамъ ему пришлось сразиться съ потомками Бренна, и кровью его обагрился гранитъ того самаго моста, гдѣ нѣкогда Горацій Боклесъ одинъ выдержалъ нападеніе цѣлаго войска Порсены.
Съ возвышенностей Пренесты и Веллетри ему сверхъ того удалось видѣть бѣгство тирана, отца того маленькаго тирана, который долженъ былъ отказаться отъ своей власти, вынужденный на это храбростію тысячи, и такимъ образомъ прекратить то правительство, которое носило названіе отрицанія Бога.
Тогда пришлось ему увидать и другое управленіе, назвать которое можно еще болѣе наглымъ отрицаніемъ бога, которое еще пагубнѣе для Италіи, составляя чернокнижіе.
Римъ палъ подъ ударами европейскаго деспотизма, боявшагося возрожденія его прежняго вліянія, испуганнаго призракомъ республики, палъ отъ руки Франціи, несущей за это свое наказаніе.
Бонапартъ, врагъ и гонитель всякой свободы, покровитель всякаго гнёта, захотѣлъ испытать свою силу надъ Римомъ, куда пробрался хитростію, и, совершивъ подвигъ оскорбленія націи, опрокинулся на Парижъ, на улицахъ котораго произвелъ 2-го декабря извѣстную бойню беззащитныхъ гражданъ, дѣтей, стариковъ и женщинъ.