Въ воротахъ во обѣимъ сторонамъ стояли алебарды, мечи на палкахъ, серповидные мечи. Сзади нихъ на насъ смотрѣла стража въ длинныхъ черныхъ халатообразныхъ костюмахъ съ желтыми рисунками ниже пояса.
У вторыхъ воротъ, красныхъ (первыя черныя), стояли два европейскихъ кресла.
Изъ третьихъ воротъ къ намъ навстрѣчу шелъ дзянь-дзюнь, высокій, худой, съ усами, съ розовымъ шарикомъ на шляпѣ. Немного сзади шелъ за нимъ чиновникъ, маленькій, плотный, съ синимъ шарикомъ.
Лицо старшаго -- умное, ласковое. Лицо его спутника -- смышленое, подвижное. Онъ всегда насторожѣ, и называютъ его "дипломатъ". Человѣкъ себѣ на умѣ и, вѣроятно, умѣющій усладить свою жизнь. Изъ тѣхъ, которымъ по-русски, лаская, говорятъ: шельма.
Мы двумя руками жмемъ другъ другу руки и идемъ сперва въ переднюю, а затѣмъ налѣво, въ столовую. Обыкновенный длинный столъ застланъ бѣлой схатертью. Вѣнскіе стулья. Въ углу японская ширмочка.
Насъ усаживаютъ за столъ, капитаны намъ прислуживаютъ.
Подаютъ чай, мармеладъ, печенья.
Немного погодя изъ-за ширмочки выносять три полубутылки шампанскаго.
Съ бокаломъ въ рукахъ, китайскій генералъ говоритъ рѣчь.
Я слѣжу за выраженіемъ лицъ его молодыхъ капитановъ: неподдѣльное удовольствіе и даже восторгь. Очевидно, генералъ мастеръ говорить, недаромъ онъ юристъ и недавній предсѣдатель китайскихъ законовъ. Но переводчикъ передаетъ только экстрактъ его рѣчи: генералъ желаетъ намъ всего дучшаго.