-- Долго ли продолжится война?
-- Этого никто не знаетъ, но, конечно, война наноситъ неисчислимые убытки всѣмъ. И развѣ только китайцамъ? Всему міру, и веселый дипломатъ смотритъ на всѣхъ насъ своими рачьими глазами; его щеки надуваются, и не поймешь, хочетъ ли онъ быть веселымъ или грустнымъ. Только въ одномъ мѣстѣ онъ не выдержалъ: когда заговорили о томъ, что желѣзная дорога оживила какой-то ихъ городъ.
-- Это старинный городъ, и никакого вліянія дорога не произвела на него.
-- На торговлю не произвела?
-- И торговля, какой была, такой и осталась.
Говорилось это голосомъ безразличнымъ, но чувствовалось какое-то пренебреженіе и къ дорогѣ и къ нашему самомнѣнію. Воображали, что дорога могла имѣть какое-нибудь вліяніе: никакого, такъ и запишите.
-- Мы когда-то владѣли вами двѣсти лѣтъ.
-- Когда?
-- А Чингисъ-ханъ?
-- Да, но Чингисъ-ханъ -- монгодъ.