-- Да, но мы владѣли монголами. Русскіе и косы носили.
-- Когда?
-- Онъ, говоритъ, видѣлъ картинки -- русская царица, а кругомъ солдаты съ косами.
-- А, да. Это Екатерина II.
Мы ѣдемъ домой и читаемъ свѣжія телеграммы. Предполагавшійся бой подъ Гайчжоу отмѣняется: позиціи у Хайчена лучше.
-- Значитъ, Куропаткинъ тянеть ихъ еще на сѣверъ. Я совершенно раздѣляю и понимаю его политику.
Это говоритъ полковникъ Хорватъ, начальникъ Восточно-Китайской желѣзной дороги. Это крупная фигура,-- спокойная и увѣренная, съ большимъ административнымъ тактомъ, кумиръ всѣхъ своихъ сослуживцевъ.
-- Я знаю текинцевъ, бухарцевъ, персовъ, кавказцевъ, вижу теперь китайцевъ, видѣлъ японцевъ, знаю нашихъ русскихъ. Ѣдешь на дрезинѣ: всѣ они, кромѣ русскаго, рванутъ горячо, но проѣхали пять верстъ, и вся сила вышла.
Полковникъ показываетъ на животъ.
-- Все зависить отъ этой машины. Большая машина -- надолго хватитъ, а если туда положить горсточку рису, что жъ выйдетъ? Вспышка! А стануть за дрезину русскіе и попрутъ. И пять верстъ и тридцать. Правда, духъ будетъ, но прутъ и пругь,-- только задайте въ машину, а машина большая,-- прямая кишка длиннѣе на полъ-аршина противъ другихъ народовъ. Вотъ Куропаткинъ, зная эту машину, и вымариваетъ на всѣ лады японца: всѣ соки выжметъ изъ него, изнервиничается онъ вконецъ, и тогда начнетъ бить. Линію онъ свою выводитъ твердо; недаромъ говорилъ, уѣзжая: терпѣнье, терпѣнье. И войска отлично понимаютъ эту тактику. Вы видѣли духъ солдатъ? Всѣ эти раненые назадъ рвутся, а повѣрьте, не вѣрили бы въ дѣло, только бы ихъ и видѣли.