-- Великолѣпно!
-- Онъ, кажется, былъ раненъ въ десну и остался въ строю? -- спрашиваетъ равнодушно С. Н.
-- Въ десну? На другой день только оказалось, что онъ былъ и въ спину контуженъ. И онъ молчалъ, чтобы не тревожать арміи.
-- Вотъ, вотъ, вотъ!..-- изступленно кричить С. Н. и бьетъ кулакомъ о столъ.
-- Ну, лѣвый флангъ перешелъ въ наступленіе?
-- Вы понимаете, что произошло? Японцы разстрѣляли всѣ патроны. Когда наши полѣзли на нихъ въ штыки, они стали бросать камни. Но въ это время приказъ отступить. Пришлось два раза повторить приказаніе солдатамъ.
-- Въ чемъ же дѣло?
-- Въ чемъ дѣло? Японская артиллерія засыпала буквально нашу батарею въ центрѣ,-- заставила ее замолчать. А затѣмъ японскія войска прорвались чрезъ центръ.
-- Кто составлялъ центръ?
-- Два батальона 4-го полка. Они подъ натискомъ отступили прямо въ горы, а японцы начали окружать наше лѣвое крыло и насѣдать на правое. Когда правое стало подаваться, несмотря на прекрасную работу 36-го полка, тогда было отдано приказаніе отступать. Но къ тому времени, когда пришло приказаніе, картина уже перемѣнилась: подоспѣлъ Тобольскій полкъ и такъ насѣлъ на японцевъ, что... Вотъ что произошло, понимаете? Лѣвый нашъ флангъ уже перешелъ въ атаку. Тобольскій лѣвый центръ поддерживаеть, правый нашъ отступаетъ, то-есть вся боевая лннія поворачивается на своей оси и должна стать перпендикулярно по прежнему положенію, открывъ на время станцію. Но въ это время началось отступленіе, и со станціи успѣли убрать всѣ вагоны. Во время отступленія и произошла самая сильная убыль.